«Это некрасиво с моей стороны, — думал он, звоня к себе в квартиру.
— Как я теперь посмотрю в его глупые добрые глаза…»
— Милый Швейк, — сказал он, входя в комнату, — со мной нынче произошел необыкновенный случай.
Мне чертовски не везло в игре.
Понимаете, пошел ва-банк, на руках у меня туз, прикупаю десятку.
У банкомета на руках был всего валет, и все-таки он тоже набрал до двадцати одного.
Потом я несколько раз ставил на туза или на десятку, и каждый раз у банкомета было столько же.
Просадил все деньги…
Он замялся.
— …и наконец проиграл вас.
Взял под вас сто крон в долг, и если до послезавтра их не верну, то вы будете принадлежать уже не мне, а поручику Лукашу.
Мне, право, очень жаль…
— Сто крон у меня найдется, — сказал Швейк.
— Могу вам одолжить.
— Давайте их сюда, — оживился фельдкурат.
— Я их сейчас же отнесу Лукашу.
Мне, право, не хотелось бы с вами расстаться.
Лукаш был немало удивлен, снова увидев фельдкурата у себя.
— Пришел заплатить тебе долг, — заявил фельдкурат с победоносным видом.
— Дайте-ка и мне карту.
А ну-ка… — сказал он, когда пришла его очередь.
— Всего очко перебрал, — добавил он.
— Ну, значит, играю, — сказал он, когда подошел следующий круг. — Покупаю!
Стоп!
— Двадцать, — объявил банкомет.
— А у меня девятнадцать, — произнес фельдкурат тихо, внося в банк последние сорок крон из сотни, которую одолжил ему Швейк, чтобы откупиться от нового рабства.
Возвращаясь домой, фельдкурат пришел к убеждению, что всему конец, что Швейка ничто не может спасти и что ему предопределено служить у поручика Лукаша.
И когда Швейк отворил ему дверь, фельдкурат сказал:
— Все напрасно, Швейк.
От судьбы не уйдешь!
Я проиграл и вас, и ваши сто крон.
Я сделал все, что только было в моих силах, но судьба сильнее меня.
Она бросила вас в когти поручика Лукаша… Пришла пора нам расстаться.
— А что, сорвали банк у вас или же вы на понте продули? — спокойно спросил Швейк.
— Плохо дело, когда карта не идет, но еще хуже, когда везет чересчур… Жил в Здеразе жестяник, по фамилии Вейвода, частенько игрывал в «марьяж» в трактире позади «Столетнего кафе».
Однажды черт его дернул предложить:
«Не перекинуться ли нам в «двадцать одно» по пяти крейцеров?»
Ну, сели играть. Метал банк он.
Все проиграли, банк вырос до десятки.
Старик Вейвода хотел и другим дать разок выиграть и все время приговаривал:
«Ну-ка, маленькая, плохонькая, сюда».
Вы не можете себе представить, как ему не везло: маленькая, плохонькая не шла, да и только.
Банк рос, собралась там уже сотня.
Из игроков ни у кого столько не было, чтобы идти ва-банк, а Вейвода даже весь вспотел.
Только и было слышно:
«Маленькая, плохонькая, сюда».
Игроки ставили по пятерке и все время проигрывали.
Один трубочист так разошелся, что сбегал домой за деньгами и, когда в банке было больше чем полторы сотни, пошел ва-банк.
Вейвода хотел избавиться от банка и, как позже рассказывал, решил прикупать хоть до тридцати, чтобы только не выиграть, а вместо этого сразу купил два туза.
Он сделал вид, будто у него ничего нет, и нарочно говорит: