Вы, я вижу, хорошо знаете все породы собак, и надеюсь, что, если б у меня была собака, вы бы сумели за ней ухаживать.
Какая порода, по-вашему, лучше всех; то есть я имею в виду собаку-друга?
Был у меня когда-то пинчер, но я не знаю…
— По-моему, господин обер-лейтенант, пинчер — очень милый пес.
Не каждому, правда, пинчер нравится, потому что щетинист, и волосы на морде такие жесткие, что собака выглядит словно отпущенный каторжник.
Пинчеры безобразные, любо посмотреть, а умные.
Куда до них болванам сенбернарам!
Пинчеры умнее фокстерьеров.
Знал я одного…
Поручик Лукаш посмотрел на часы и прервал Швейка:
— Уже поздно, мне нужно выспаться.
Завтра у меня опять дежурство, а вы можете посвятить весь день тому, чтобы подыскать какого-нибудь пинчера.
Он пошел спать, а Швейк лег в кухне на диван и почитал еще газету, которую поручик принес из казарм.
«Скажите пожалуйста! — заметил про себя Швейк, с интересом следя за событиями дня.
— Султан наградил императора Вильгельма большой военной медалью, а у меня до сих пор даже малой серебряной медали нет».
Швейк задумался и вдруг вскочил.
— Чуть было не забыл! — И пошел в комнату к поручику. Поручик крепко спал. Швейк разбудил его:
— Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, я не получил приказания насчет кошки.
Поручик во сне перевернулся на другой бок, пробормотал:
«Три дня ареста!» — и заснул опять.
Швейк тихо вышел из комнаты, вытащил несчастную кошку из-под дивана и сказал ей:
— Три дня ареста!
И ангорская кошка полезла обратно под диван.
IV
Швейк только было собрался отправиться на поиски какого-нибудь пинчера, как у двери позвонила молодая дама. Она заявила, что хочет поговорить с поручиком Лукашем.
Около дамы стояли два больших чемодана, и Швейк успел заметить фуражку спускающегося по лестнице посыльного.
— Нету дома, — твердо сказал Швейк, но молодая дама была уже в передней и категорическим тоном приказала Швейку:
— Отнесите чемоданы в комнату.
— Без разрешения господина поручика нельзя, — сказал Швейк.
— Господин поручик приказал мне без него ничего не делать.
— Вы с ума сошли! — вскричала молодая дама.
— Я приехала к господину поручику в гости.
— Об этом мне ничего не известно, — ответил Швейк.
— Господин поручик на службе и вернется только ночью, а я получил приказание найти пинчера.
Ни о каких чемоданах и ни о каких дамах ничего не знаю.
Я запираю квартиру и покорнейше прошу вас уйти.
Мне не давали никаких распоряжений на этот счет, и я не могу чужую, неизвестную мне особу оставлять одну в квартире.
У нас на улице, у кондитера Бильчицкого, оставили так вот постороннего человека в доме, а он вскрыл гардероб и удрал… Конечно, я этим не хочу о вас сказать ничего дурного, — продолжал Швейк, увидев, что дама делает отчаянное лицо и плачет, — но оставаться вам здесь решительно нельзя. Согласитесь сами: раз мне доверена квартира, то я отвечаю за каждую мелочь.
Поэтому еще раз покорнейше прошу понапрасну себя не затруднять.
Пока я не получил приказания от господина поручика, для меня родного брата не существует.
Мне, право, очень жаль, что приходится с вами так разговаривать, но на военной службе прежде всего должен быть порядок.
Молодая дама между тем немного пришла в себя, вынула из сумочки визитную карточку, написала карандашом несколько строк, вложила это в прелестный маленький конвертик и удрученно сказала:
— Отнесите это господину поручику, а я подожду здесь ответа.
Вот вам пять крон на дорогу.
— Ничего не выйдет, — ответил Швейк, задетый навязчивостью нежданной гостьи.
— Оставьте себе эти пять крон, вот они здесь, на стуле, а если хотите, пойдемте вместе к казармам, подождите меня там, я передам ваше письмецо и принесу ответ.
Но ждать здесь вам ни в коем случае нельзя!
— После этого он втащил чемоданы в переднюю и, гремя ключами, как дворцовый ключник, стоя в дверях, многозначительно сказал: — Запираем…
Молодая дама с беспомощным видом вышла на лестницу.
Швейк запер дверь и пошел вперед.