— Снимите башмаки и брюки.
Покажите… Когда поручик вернулся из казарм, бравый солдат Швейк мог с чистой совестью отрапортовать:
— Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, все желания барыни я исполнил и работал не за страх, а за совесть, согласно вашему приказанию.
— Спасибо, Швейк, — сказал поручик.
— Много у нее было желаний?
— Так примерно шесть, — отрапортовал Швейк.
— Теперь она спит как убитая от этой езды.
Я исполнил все ее желания, какие только смог прочесть в ее глазах.
V
В то время как австрийские войска, прижатые неприятелем в лесах на реках Дунаец и Рабе, стояли под ливнем снарядов, а крупнокалиберные орудия разрывали в клочки и засыпали землею целые роты австрийцев на Карпатах, в то время как на всех театрах военных действий горизонты озарялись огнем пылающих деревень и городов, поручик Лукаш и Швейк переживали не совсем приятную идиллию с дамой, сбежавшей от мужа и разыгрывавшей теперь роль хозяйки дома.
Однажды, когда она ушла прогуляться, поручик Лукаш держал со Швейком военный совет, как бы от нее избавиться.
— Лучше всего, господин обер-лейтенант, — сказал Швейк, — если б ее муж узнал, где она находится, и приехал за ней. Вы говорили, что он ее разыскивает, об этом она писала в том письме, что я вам принес.
Пошлите ему телеграмму, что, мол, она у вас и он может ее забрать, — и дело с концом.
Во Вшенорах на одной вилле в прошлом году был подобный же случай.
Но тогда телеграмму послала своему мужу сама жена, а муж приехал за ней и набил морду и ей, и ее любовнику.
Но тот был штатский, а с офицером муж так не посмеет… Да в конце концов вы совершенно не виноваты, никого вы к себе не звали, и если она сбежала, то сделала это на свой страх и риск.
Увидите, телеграмма сослужит хорошую службу.
Если даже муж и влепит раза два…
— Он весьма интеллигентный человек, — прервал Швейка поручик Лукаш, — я его знаю.
Он ведет оптовую торговлю хмелем.
С ним действительно необходимо поговорить.
Я пошлю ему телеграмму.
Телеграмма Лукаша была лаконична, как все коммерческие телеграммы:
«Адрес вашей супруги в настоящее время…» Далее следовал адрес квартиры поручика Лукаша.
В один прекрасный день пани Кати была весьма неприятно поражена, когда в квартиру ввалился оптовый торговец хмелем.
Он выглядел весьма корректным и заботливым супругом, когда пани Кати, не потеряв в этот момент присутствия духа, представила друг другу обоих мужчин.
— Мой муж… Господин поручик Лукаш.
Ничего другого ей не пришло в голову.
— Присаживайтесь, пожалуйста, пан Вендлер, — приветливо предложил поручик гостю и, вынув портсигар, протянул его торговцу хмелем: — Не угодно ли?
Интеллигентный торговец хмелем вежливо взял сигарету и, выпуская дым, осторожно спросил:
— Скоро едете на фронт, господин поручик?
— Я подал рапорт о переводе меня в Девяносто первый полк в Будейовицах. Вероятно, поеду, как только закончу дела в школе вольноопределяющихся.
Нам нужно громадное количество офицеров, но, к сожалению, в настоящее время наблюдается печальное явление: молодые люди, имеющие право поступать в вольноопределяющиеся, не стремятся воспользоваться этим правом.
Предпочитают оставаться простыми рядовыми, вместо того чтобы стремиться стать юнкерами.
— Война сильно повредила торговле хмелем, однако я думаю, она долго не продлится, — заметил торговец, поглядывая поочередно то на свою жену, то на поручика.
— Наше положение весьма благоприятно, — сказал поручик Лукаш.
— Теперь никто уже не сомневается, что победит оружие центральных держав.
Франция, Англия и Россия слишком слабы против австро-турецко-германской твердыни.
Правда, на некоторых фронтах мы потерпели незначительные неудачи.
Однако нет никакого сомнения, что, как только мы прорвем фронт между Карпатским хребтом и Средним Дунайцем, войне наступит конец.
Точно так же и французам в ближайшее время грозит потеря всей Восточной Франции и, кроме того, вторжение германских войск в Париж.
Это совершенно ясно.
А еще надо учесть, что в Сербии наши маневры проходят весьма успешно. Отступление наших войск, представляющее собой фактически лишь перегруппировку, многие объясняют совершенно иначе, чем… чем того требует простое хладнокровие во время войны.
В самом скором времени мы увидим, что наши строго рассчитанные маневры на южном театре военных действий принесут свои плоды.
Извольте взглянуть…
Поручик Лукаш деликатно взял торговца хмелем за плечо, подвел к висящей на стене карте военных действий и, указывая на отдельные пункты, продолжал объяснять:
— Восточные Бескиды — это наш самый надежный опорный пункт.
На карпатских участках у нас, как видите, тоже сильная опора.
Мощный удар по этой линии, и мы не остановимся до самой Москвы: война кончится скорее, чем мы предполагаем.
— А что Турция? — спросил оптовый торговец хмелем, думая, с чего бы начать, чтобы добраться до сути дела, ради которого он приехал.