Да, да, приобщиться к цивилизации -- дело весьма нелегкое.
Для этого есть два пути: культура или так называемый разврат.
А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они и закоснели в добродетели.
-- Культура и разврат, -- повторил Дориан.-- Я приобщился к тому и другому, и теперь мне тяжело думать, что они могут сопутствовать друг другу.
У меня новый идеал, Гарри.
Я решил стать другим человеком.
И чувствую, что уже переменился.
-- А вы еще не рассказали мне, какое это доброе дело совершили.
Или, кажется, вы говорили даже о нескольких? -- спросил лорд Генри, положив себе на тарелку красную пирамидку очищенной клубники и посыпая ее сахаром.
-- Этого я никому рассказывать не стал бы, а вам расскажу.
Я пощадил женщину, Гарри.
Такое заявление может показаться тщеславным хвастовством, но вы меня поймете.
Она очень хороша собой и удивительно напоминает Сибилу Вэйн.
Должно быть, этим она вначале и привлекла меня.
Помните Сибилу, Гарри?
Каким далеким кажется то время!..
Так вот... Гетти, конечно, не нашего круга.
Простая деревенская девушка.
Но я ее искренне полюбил.
Да, я убежден, что это была любовь.
Весь май -- чудесный май был в этом году! -- я ездил к ней дватри раза в неделю.
Вчера она встретила меня в саду.
Цветы яблони падали ей на волосы, и она смеялась...
Мы должны были уехать вместе сегодня на рассвете.
Но вдруг я решил оставить ее такой же прекрасной и чистой, какой встретил ее...
-- Должно быть, новизна этого чувства доставила вам истинное наслаждение, Дориан? -- перебил лорд Генри.-- А вашу идиллию я могу досказать за вас.
Вы дали ей добрый совет и разбили ее сердце.
Так вы начали свою праведную жизнь.
-- Гарри, как вам не стыдно говорить такие вещи!
Сердце Гетти вовсе не разбито.
Конечно, она поплакала и все такое.
Но зато она не обесчещена.
Она может жить, как Пердита, в своем саду среди мяты и златоцвета.
-- И плакать о неверном Флоризеле, -- докончил лорд Генри, со смехом откидываясь на спинку стула.-- Милый мой, как много еще в вас презабавной детской наивности!
Вы думаете, эта девушка теперь сможет удовлетвориться любовью человека ее среды?
Выдадут ее замуж за грубиянавозчика или крестьянского парня.
А знакомство с вами и любовь к вам сделали свое дело: она будет презирать мужа и чувствовать себя несчастной.
Не могу сказать, чтобы ваше великое самоотречение было большой моральной победой.
Даже для начала это слабо.
Кроме того, почем вы знаете, -- может быть, ваша Гетти плавает сейчас, как Офелия, где-нибудь среди кувшинок в пруду, озаренном звездным сиянием?
-- Перестаньте, Гарри, это невыносимо!
То вы все превращаете в шутку, то придумываете самые ужасные трагедии!
Мне жаль, что я вам все рассказал.
И что бы вы ни говорили, я знаю, что поступил правильно.
Бедная Гетти!
Сегодня утром, когда я проезжал верхом мимо их фермы, я видел в окне ее личико, белое, как цветы жасмина...
Не будем больше говорить об этом. И не пытайтесь меня убедить, что мое первое за столько лет доброе дело, первый самоотверженный поступокна самом деле чуть ли не преступление.
Я хочу стать лучше.
И стану...
Ну, довольно об этом. Расскажите мне о себе.