Ах, Дориан, какой вы счастливец!
Как прекрасна ваша жизнь!
Вы все изведали, всем упивались, вы смаковали сок виноградин, раздавливая их во рту.
Жизнь ничего не утаила от вас.
И все в ней вы воспринимали как музыку, поэтому она вас не испортила.
Вы все тот же.
-- Нет, Гарри, я уже не тот.
-- А я говорю -- тот.
Интересно, какова будет ваша дальнейшая жизнь.
Только не портите ее отречениями.
Сейчас вы -- совершенство.
Смотрите же, не станьте человеком неполноценным.
Сейчас вас не в чем упрекнуть.
Не качайте головой, вы и сами знаете, что это так.
И, кроме того, не обманывайте себя, Дориан: жизнью управляют не ваша воля и стремления.
Жизнь наша зависит от наших нервных волокон, от особенностей нашего организма, от медленно развивающихся клеток, где таятся мысли, где родятся мечты и страсти.
Вы, допустим, воображаете себя человеком сильным и думаете, что вам ничто не угрожает.
А между тем случайное освещение предметов в комнате, тон утреннего неба, запах, когда-то любимый вами и навеявший смутные воспоминания, строка забытого стихотворения, которое снова встретилось вам в книге, музыкальная фраза из пьесы, которую вы давно уже не играли, -- вот от каких мелочей зависит течение нашей жизни, Дориан!
Браунинг тоже где-то пишет об этом. И паши собственные чувства это подтверждают.
Стоит мне, например, ощутить гденибудь запах духов "белая сирень", -- и я вновь переживаю один самый удивительный месяц в моей жизни.
Ах, если бы я мог поменяться с вами, Дориан!
Люди осуждали нас обоих, но вас они всетаки боготворят, всегда будут боготворить.
Вытот человек, которого наш век ищет... и боится, что нашел.
Я очень рад, что вы не изваяли никакой статуи, не написали картины, вообще не создали ничего вне себя.
Вашим искусством была жизнь.
Вы положили себя на музыку.
Дни вашей жизни -- это ваши сонеты.
Дориан встал изза рояля и провел рукой по волосам.
-- Да, жизнь моя была чудесна, но так жить я больше не хочу, -- сказал он тихо.-- И я не хочу больше слышать таких сумасбродных речей, Гарри!
Вы не все обо мне знаете.
Если бы знали, то даже вы, вероятно, отвернулись бы от меня.
Смеетесь?
Ох, не смейтесь, Гарри!
-- Зачем вы перестали играть, Дориан?
Садитесь и сыграйте мне еще раз этот ноктюрн.
Взгляните, какая большая, желтая, как мед, луна плывет в сумеречном небе.
Она ждет, чтобы вы зачаровали ее своей музыкой, и под звуки ее она подойдет ближе к земле...
Не хотите играть?
Ну, так пойдемте в клуб.
Мы сегодня очень хорошо провели вечер, и надо кончить его так же.
В клубе будет один молодой человек, который жаждет с вами познакомиться, -- это лорд Пул, старший сын Борнмаута.
Он уже копирует ваши галстуки и умоляет, чтобы я его познакомил с вами.
Премилый юноша и немного напоминает вас.
-- Надеюсь, что пет, -- сказал Дориан, и глаза его стали печальны.-- Я устал, Гарри, я не пойду в клуб.
Скоро одиннадцать, а я хочу пораньше лечь.
-- Не уходите еще, Дориан.
Вы играли сегодня, как никогда.
Ваша игра была как-то особенно выразительна.
-- Это потому, что я решил исправиться, -- с улыбкой промолвил Дориан.-- И уже немного изменился к лучшему.
-- Только ко мне не переменитесь, Дориан!