Этот портрет будет моим шедевром.
Даже в таком виде, как сейчас, он уже чудо как хорош.
Выйдя в сад, лорд Генри нашел Дориана у куста сирени: зарывшись лицом в прохладную массу цветов, он упивался их ароматом, как жаждущий -- вином.
Лорд Генри подошел к нему вплотную и дотронулся до его плеча.
-- Вот это правильно, -- сказал он тихо.-- Душу лучше всего лечить ощущениями, а от ощущений лечит только душа.
Юноша вздрогнул и отступил.
Он был без шляпы, и ветки растрепали его непокорные кудри, спутав золотистые пряди.
Глаза у него были испуганные, как у внезапно разбуженного человека.
Тонко очерченные ноздри нервно вздрагивали, алые губы трепетали от какого-то тайного волнения.
-- Да, -- продолжал лорд Генри, -- надо знать этот великий секрет жизни: лечите душу ощущениями, а ощущения пусть врачует душа.
Вы -- удивительный человек, мистер Грей.
Вы знаете больше, чем вам это кажется, но меньше, чем хотели бы знать.
Дориан Грей нахмурился и отвел глаза.
Ему безотчетно нравился высокий и красивый человек, стоявший рядом с ним.
Смуглое романтическое лицо лорда Генри, его усталое выражение вызывало интерес, и что-то завораживающее было в низком и протяжном голосе.
Даже руки его, прохладные, белые и нежные, как цветы, таили в себе странное очарование.
В движениях этих рук, как и в голосе, была музыка, и казалось, что они говорят своим собственным языком.
Дориан чувствовал, что боится этого человека, -- и стыдился своего страха.
Зачем нужно было, чтобы кто-то чужой научил его понимать собственную душу?
Ведь вот с Бэзилом Холлуордом он давно злаком, но дружба их ничего не изменила в нем.
И вдруг приходит этот незнакомец -- и словно открывает перед ним тайны жизни.
Но всетаки чего же ему бояться?
Он не школьник и не девушка.
Ему бояться лорда Генри просто глупо.
-- Давайте сядем где-нибудь в тени, -- сказал лорд Генри, -- Вот Паркер уже несет нам питье. А если вы будете стоять на солнцепеке, вы подурнеете, и Бэзил больше не захочет вас писать.
Загар будет вам не к лицу.
-- Эка важность, подумаешь! -- засмеялся Дориан Грей, садясь на скамью в углу сада.
-- Для вас это очень важно, мистер Грей.
-- Почему же?
-- Да потому, что вам дана чудесная красота молодости, а молодость -- единственное богатство, которое стоит беречь.
-- Я этого не думаю, лорд Генри.
-- Теперь вы, конечно, этого не думаете.
Но когда вы станете безобразным стариком, когда думы избороздят ваш лоб морщинами, а страсти своим губительным огнем иссушат ваши губы, -- вы поймете это с неумолимой ясностью.
Теперь, куда бы вы ни пришли, вы всех пленяете.
Но разве так будет всегда?
Вы удивительно хороши собой, мистер Грей.
Не хмурьтесь, это правда.
А Красота -- один из видов Гения, она еще выше Гения, ибо не требует понимания.
Она -- одно из великих явлений окружающего нас мира, как солнечный свет, или весна, или отражение в темпых водах серебряного щита луны.
Красота неоспорима.
Она имеет высшее право на власть и делает царями тех, кто ею обладает.
Вы улыбаетесь?
О, когда вы ее утратите, вы не будете улыбаться...
Иные говорят, что Красота -- это тщета земная.
Быть может.
Но, во всяком случае, она не так тщетна, как Мысль.
Для меня Красота -- чудо из чудес.
Только пустые, ограниченные люди не судят по внешности.
Подлинная тайна жизни заключена в зримом, а не в сокровенном...
Да, мистер Грей, боги к вам милостивы.