Неужели для него нет надежды?
О, зачем в роковую минуту гордыни и возмущения он молил небеса, чтобы портрет нес бремя его дней, а сам он сохранил неприкосновенным весь блеск вечной молодости!
В ту минуту он погубил свою жизнь.
Лучше было бы, если бы всякое прегрешение влекло за собой верное и скорое наказание.
В каре -- очищение.
Не "Прости нам грехи наши", а "Покарай нас за беззакония наши"вот какой должна быть молитва человека справедливейшему богу.
На столе стояло зеркало, подаренное Дориану много лет назад лордом Генри, и белорукие купидоны попрежнему резвились на его раме, покрытой искусной резьбой.
Дориан взял его в руки, -- совсем как в ту страшную ночь, когда он впервые заметил перемену в роковом портрете, -- и устремил на его блестящую поверхность блуждающий взор, затуманенный слезами.
Однажды ктото, до безумия любивший его, написал ему письмо, кончавшееся такими словами:
"Мир стал иным, потому что в него пришли вы, созданный из слоновой кости и золота.
Изгиб ваших губ переделает заново историю мира".
Эти идолопоклоннические слова вспомнились сейчас Дориану, и он много раз повторил их про себя.
Но в следующую минуту ему стала противна собственная красота, и, швырнув зеркало на пол, он раздавил его каблуком на серебряные осколки.
Эта красота его погубила, красота и вечная молодость, которую он себе вымолил!
Если бы пе они, его жизнь была бы чиста.
Красота оказалась только маской, молодость -- насмешкой.
Что такое молодость в лучшем случае?
Время незрелости, наивности, время поверхностных впечатлений и нездоровых помыслов.
Зачем ему было носить ее наряд?
Да, молодость его погубила.
Лучше не думать о прошлом.
Ведь ничего теперь не изменишь.
Надо подумать о будущем.
Джеймс Вэйн лежит в безымянной могиле па кладбище в Селби.
Алан Кэмпбел застрелился ночью в лаборатории и не выдал тайны, которую ему против воли пришлось узнать.
Толки об исчезновении Бэзила Холлуорда скоро прекратятся, волнение уляжется -- оно уже идет на убыль.
Значит, никакая опасность ему больше не грозит.
И вовсе не смерть Бэзила Холлуорда мучила и угнетала Дориана, а смерть его собственной души, мертвой души в живом теле.
Бэзил написал портрет, который испортил ему жизнь, -- и Дориан не мог простить ему этого.
Ведь всему виной портрет!
Кроме того, Бэзил наговорил ему недопустимых вещейи он стерпел это...
А убийство? Убийство он совершил в минуту безумия.
Алан Кэмпбел? Что из того, что Алан покончил с собой?
Это его личное дело, такова была его воля.
При чем же здесь он, Дориан?
Новая жизнь!
Жизнь, начатая сначала, -- вот чего хотел Дориан, вот к чему стремился.
И уверял себя, что она уже началась.
Во всяком случае, он пощадил невинную девушку.
И никогда больше не будет соблазнять невинных.
Он будет жить честно.
Вспомнив о Гетти Мертон, он подумал: а пожалуй, портрет в запертой комнате уже изменился к лучшему?
Да, да, наверное, он уже не так страшен, как был.
И если жизнь его, Дориана, станет чистой, то, быть может, всякий след пороков и страстей изгладится с лица портрета?
А вдруг эти следы уже и сейчас исчезли?
Надо пойти взглянуть.
Он взял со стола лампу и тихопько пошел наверх.
Когда он отпирал дверь, радостная улыбка пробежала по его удивительно молодому лицу и осталась на губах.
Да, он станет другим человеком, и этот мерзкий портрет, который приходится теперь прятать от всех, не будет больше держать его в страхе.
Он чувствовал, что с души наконец свалилась страшная тяжесть.