Ага, это он искал длинный шпатель с тонким и гибким стальным лезвием.
И нашел его наконец.
Он хочет изрезать портрет!
Всхлипнув, юноша вскочил с дивана, подбежал к Холлуорду и, вырвав у него из рук шпатель, швырнул его в дальний угол.
-- Не смейте, Бэзил! Не смейте! -- крикнул он.-- Это все равно что убийство!
-- Вы, оказывается, всетаки цените мою работу? Очень рад, -- сказал художник сухо, когда опомнился от удивления, -- А я да это уже не надеялся.
-- Ценю ее?
Да я в нее влюблен, Бэзил.
У меня такое чувство, словно этот портрет -- часть меня самого.
Ну и отлично.
Как только вы высохнете, вас покроют лаком, вставят в раму и отправят домой.
Тогда можете делать с собой, что хотите.
Пройдя через комнату, Холлуорд позвонил.
-- Вы, конечно, не откажетесь выпить чаю, Дориан?
И ты тоже, Гарри?
Или ты не охотник до таких простых удовольствий?
-- Я обожаю простые удовольствия, -- сказал лорд Генри.-- Они -- последнее прибежище для сложных натур.
Но драматические сцены я терплю только на театральных подмостках.
Какие вы оба нелепые люди!
Интересно, кто это выдумал, что человек -- разумное животное?
Что за скороспелое суждение!
У человека есть что угодно, только не разум.
И, в сущности, это очень хорошо!.. Однако мне неприятно, что вы ссоритесь изза портрета.
Вы бы лучше отдали его мне, Бэзил!
Этому глупому мальчику вовсе не так уж хочется его иметь, а мне очень хочется.
-- Бэзил, я вам никогда не прощу, если вы его отдадите не мне! -- воскликнул Дориан Грей.-- И я никому не позволю обзывать меня "глупым мальчиком".
-- Я уже сказал, что дарю портрет вам, Дориан.
Я так решил еще прежде, чем начал его писать.
-- А на меня не обижайтесь, мистер Грей, -- сказал лорд Генри.-- Вы сами знаете, что вели себя довольно глупо. И не так уж вам неприятно, когда вам напоминают, что вы еще мальчик.
-- Еще сегодня утром мне было бы это очень неприятно, лорд Генри.
-- Ах, утром!
Но с тех пор вы многое успели пережить.
В дверь постучали, вошел лакей с чайным подносом и поставил его на японский столик.
Звякали чашки и блюдца, пыхтел большой старинный чайник.
За лакеем мальчик внес два шарообразных фарфоровых блюда.
Дориан Грей подошел к столу и стал разливать чай.
Бэзил и лорд Генри не спеша подошли тоже и, приподняв крышки, посмотрели, что лежит на блюдах.
-- А не пойти ли нам сегодня вечером в театр? -- предложил лорд Генри.-- Наверное, где-нибудь идет что-нибудь интересное.
Правда, я обещал одному человеку обедать сегодня с ним у Уайта, но это мой старый приятель, ему можно телеграфировать, что я заболел или что мне помешало прийти более позднее приглашение...
Пожалуй, такого рода отговорка ему даже больше понравится своей неожиданной откровенностью.
-- Ох, надевать фрак! Как это скучно! -- буркнул Холлуорд.-- Терпеть не могу фраки!
-- Да, -- лениво согласился лорд Генри.-- Современные костюмы безобразны, они угнетают своей мрачностью.
В нашей жизни не осталось ничего красочного, кроме порока.
-- Право, Гарри, тебе не следует говорить таких вещей при Дориане!
-- При котором из них?
При том, кто наливает нам чай, или том, что на портрете?
-- И при том, и при другом.
-- Я с удовольствием пошел бы с вами в театр, лорд Генри, -- промолвил Дориан.
-- Прекрасно. Значит, едем. И вы с нами, Бэзил?
-- Нет, право, не могу.