Ну, скажем, во вторник.
Во вторник вы никуда не приглашены?
-- Для вас, герцогиня, я готов изменить всем, -- сказал с поклоном лорд Генри.
-- О, это очень мило с вашей стороны, но и очень дурно, -- воскликнула почтенная дама.-- Так помните же, мы вас ждем.-- И она величаво выплыла из комнаты, а за ней -- леди Агата и другие дамы.
Когда лорд Генри снова сел па свое место, мистер Эрскин, усевшись рядом, положил ему руку на плечо.
-- Ваши речи интереснее всяких книг, -- начал он.-- Почему вы не напишете что-нибудь ?
-- Я слишком люблю читать книги, мистер Эрскин, и потому не пишу их.
Конечно, хорошо бы написать роман, роман чудесный, как персидский ковер, и столь же фантастический.
Но у нас в Англии читают только газеты, энциклопедические словари да учебники.
Англичане меньше всех народов мира понимают красоты литературы.
-- Боюсь, что вы правы, -- отозвался мистер Эрскин.-- Я сам когда-то мечтал стать писателем, но давно отказался от этой мысли...
Теперь, мой молодой друг, -- если позволите вас так называть, -- я хочу задать вам один вопрос: вы действительно верите во все то, что говорили за завтраком?
-- А я уже совершенно не помню, что говорил.-- Лорд Генри улыбнулся.-- Какую-нибудь ересь?
-- Да, безусловно.
На мой взгляд, вы -- человек чрезвычайно опасный, и если с нашей милой герцогиней что-нибудь стрясется, все мы будем считать вас главным виновником...
Я хотел бы побеседовать с вами о жизни.
Люди моего поколения прожили жизнь скучно.
Как-нибудь , когда Лондон вам надоест, приезжайте ко мне в Тредли. Там вы изложите мне свою философию наслаждения за стаканом чудесного бургундского, которое у меня, к счастью, еще сохранилось.
-- С большим удовольствием.
Сочту за счастье побывать в Тредли, где такой радушный хозяин и такая замечательная библиотека.
-- Вы ее украсите своим присутствием, -- отозвался старый джентльмен с учтивым поклоном.-- Ну а теперь пойду прощусь с вашей добрейшей тетушкой.
Мне пора в Атенеум.
В этот час мы обычно дремлем там.
-- В полном составе, мистер Эрскин?
-- Да, сорок человек в сорока креслах.
Таким образом мы готовимся стать Английской академией литературы.
Лорд Генри расхохотался.
-- Ну а я пойду в Парк, -- сказал он, вставая.
У двери Дориан Грей дотронулся до его руки.
-- Можно и мне с вами?
-- Но вы, кажется, обещали навестить Бэзила Холлуорда?
-- Мне больше хочется побыть с вами. Да, да, мне непременно надо пойти с вами.
Можно?
И вы обещаете все время говорить со мной?
Никто не говорит так интересно, как вы.
Ох, я сегодня уже достаточно наговорил! -- с улыбкой возразил лорд Генри.-- Теперь мне хочется только наблюдать жизнь.
Пойдемте и будем наблюдать вместе, если хотите.
ГЛАВА IV
Однажды днем, месяц спустя, Дориан Грей, расположившись в удобном кресле, сидел в небольшой библиотеке лорда Генри, в его доме на Мэйфер.
Это была красивая комната, с высокими дубовыми оливковозелеными панелями, желтоватым фризом и лепным потолком. По кирпичнокрасному сукну, покрывавшему пол, разбросаны были шелковые персидские коврики с длинной бахромой.
На столике красного дерева стояла статуэтка Клордиона, а рядом лежал экземпляр "Les Cent Nouvelles" в переплете работы Кловиса Эв. Книга принадлежала некогда Маргарите Валуа, и переплет ее был усеян золотыми маргаритками -- этот цветок королева избрала своей эмблемой.
На камине красовались пестрые тюльпаны в больших голубых вазах китайского фарфора. В окна с частым свинцовым переплетом вливался абрикосовый свет летнего лондонского дня.
Лорд Генри еще не вернулся.
Он поставил себе за правило всегда опаздывать, считая, что пунктуальность -- вор времени.
И Дориан, недовольно хмурясь, рассеянно перелистывал превосходно иллюстрированное издание "Манон Леско", найденное им в одном из книжных шкафов.
Размеренно тикали часы в стиле Людовика Четырнадцатого, и даже это раздражало Дориана.
Он уже несколько раз порывался уйти, не дождавшись хозяина.
Наконец за дверью послышались шаги, и она отворилась.
-- Как вы поздно, Гарри! -- буркнул Дориан.
-- К сожалению, это не Гарри, мистер Грей, -- отозвался высокий и резкий голос.