В сущности, не встреться я с вами, ничего не случилось бы: ведь это вы разбудили во мне страстное желание узнать все о жизни.
После нашей встречи у Бэзила я не знал покоя, во мне трепетала каждая жилка.
Шатаясь по Парку или Пикадилли, я с жадным любопытством всматривался в каждого встречного и пытался угадать, какую жизнь он ведет.
К некоторым меня тянуло.
Другие внушали мне страх.
Словно какая-то сладкая отрава была разлита в воздухе.
Меня мучила жажда новых впечатлений...
И вот раз вечером, часов в семь, я пошел бродить по Лондону в поисках этого нового.
Я чувствовал, что в нашем сером огромном городе с мириадами жителей, мерзкими грешниками и пленительными пороками -- так вы описывали мне его -- припасено коечто и для меня.
Я рисовал себе тысячу вещей...
Даже ожидающие меня опасности я предвкушал с восторгом.
Я вспоминал ваши слова, сказанные в тот чудесный вечер, когда мы в первый раз обедали вместе: "Подлинный секрет счастьяв искании красоты".
Сам не зная, чего жду, я вышел из дому и зашагал по направлению к ИстЭнду. Скоро я заблудился в лабиринте грязных улиц и унылых бульваров без зелени.
Около половины девятого я проходил мимо какого-то жалкого театрика с большими газовыми рожками и кричащими афишами у входа.
Препротивный еврей в уморительной жилетке, какой я в жизни не видывал, стоял у входа и курил дрянную сигару.
Волосы у него были сальные, завитые, а на грязной манишке сверкал громадный бриллиант.
"Не угодно ли ложу, милорд?" -- предложил он, увидев меня, и с подчеркнутой любезностью снял шляпу.
Этот урод показался мне занятным.
Вы, конечно, посмеетесь надо мной -- но представьте, Гарри, я вошел и заплатил целую гинею за ложу у сцены.
До сих пор не понимаю, как это вышло. А ведь не сделай я этого, -- ах, дорогой мой Гарри, не сделай я этого, я пропустил бы прекраснейший роман моей жизни!..
Вы смеетесь?
Честное слово, это возмутительно!
-- Я не смеюсь, Дориан. Во всяком случае, смеюсь не над вами.
Но не надо говорить, что это прекраснейший роман вашей жизни.
Скажите лучше: "первый".
В вас всегда будут влюбляться, и вы всегда будете влюблены в любовь.
Grande passion -- привилегия людей, которые проводят жизнь в праздности.
Это единственное, на что способны нетрудящиеся классы.
Не бойтесь, у вас впереди много чудесных переживаний.
Это только начало.
-- Так вы меня считаете настолько поверхностным человеком? -- воскликнул Дориан Грей.
-- Наоборот, глубоко чувствующим.
-- Как так?
-- Мой мальчик, поверхностными людьми я считаю как раз тех, кто любит только раз в жизни.
Их так называемая верность, постоянство -- лишь летаргия привычки или отсутствие воображения.
Верность в любви, как и последовательность и неизменность мыслей, -- это попросту доказательство бессилия...
Верность!
Когда-нибудь я займусь анализом этого чувства.
В нем -- жадность собственника.
Многое мы охотно бросили бы, если бы не боязнь, что кто-нибудь другой это подберет...
Но не буду больше перебивать вас.
Рассказывайте дальше.
-- Так вот -- я очутился в скверной, тесной ложе у сцены, и перед глазами у меня был аляповато размалеванный занавес.
Я стал осматривать зал.
Он был отделан с мишурной роскошью, везде -- купидоны и рога изобилия, как на дешевом свадебном торте.
Галерея и задние ряды были переполнены, а первые ряды обтрепанных кресел пустовали, да и на тех местах, что здесь, кажется, называют балконом, не видно было ни души.
Между рядами ходили продавцы имбирного пива и апельсинов, и все зрители ожесточенно щелкали орехи.
-- Точьвточь как в славные дни расцвета британской драмы!
-- Да, наверное. Обстановка эта действовала угнетающе.
И я уже подумывал, как бы мне выбраться оттуда, но тут взгляд мой упал на афишу.