Сейчас я хочу дослушать ваш рассказ об этой девушке.
-- О Сибиле?
Она так застенчива и мила.
В ней много детского.
Когда я стал восторгаться ее игрой, она с очаровательным изумлением широко открыла глаза -- она совершенно не сознает, какой у нее талант!
Оба мы в тот вечер были, кажется, порядком смущены.
Еврей торчал в дверях пыльного фойе и, ухмыляясь, красноречиво разглагольствовал, а мы стояли и молча смотрели друг на друга, как дети!
Старик упорно величал меня "милордом", и я поторопился уверить Сибилу, что я вовсе не лорд.
Она сказала простодушно:
"Вы скорее похожи на принца.
Я буду называть вас "Прекрасный Принц".
-- Клянусь честью, мисс Сибила умеет говорить комплименты!
-- Нет, Гарри, вы не понимаете: для нее я -- все равно что герой какой-то пьесы.
Она совсем не знает жизни.
Живет с матерью, замученной, увядшей женщиной, которая в первый вечер играла леди Капулетти в каком-то красном капоте. Заметно, что эта женщина знавала лучшие дни.
-- Встречал я таких...
Они на меня всегда наводят тоску, -- вставил лорд Генри, разглядывая свои перстни.
-- Еврей хотел рассказать мне ее историю, но я не стал слушать, сказал, что меня это не интересует.
-- И правильно сделали.
В чужих драмах есть что-то безмерно жалкое.
-- Меня интересует только сама Сибила.
Какое мне дело до ее семьи и происхождения?
В ней все -- совершенство, все божественно -- от головы до маленьких ножек.
Я каждый вечер хожу смотреть ее на сцене, и с каждым вечером она кажется мне все чудеснее.
-- Так вот почему вы больше не обедаете со мной по вечерам!
Я так и думал, что у вас какой-нибудь роман.
Однако это не совсем то, чего я ожидал.
-- Гарри, дорогой, ведь мы каждый день --либо завтракаем, -- либо ужинаем вместе! И, кроме того, я несколько раз ездил с вами в оперу, -- удивленно возразил Дориан.
-- Да, но вы всегда бессовестно опаздываете.
-- Что поделаешь! Я должен видеть Сибилу каждый вечер, хотя бы в одном акте.
Я уже не могу жить без нее. И когда я подумаю о чудесной душе, заключенной в этом хрупком теле, словно выточенном из слоновой кости, меня охватывает благоговейный трепет.
-- А сегодня, Дориан, вы не могли бы пообедать со мной?
Дориан покачал головой.
-- Сегодня она -- Имоджена. Завтра вечером будет Джульеттой.
-- А когда же она бывает Сибилой Вэйн?
-- Никогда.
-- Ну, тогда вас можно поздравить!
-- Ах, Гарри, как вы несносны!
Поймите, в ней живут все великие героини мира!
Она более чем одно существо.
Смеетесь? А я вам говорю: она -- гений.
Я люблю ее: я сделаю все, чтобы и она полюбила меня.
Вот вы постигли все тайны жизни -- так научите меня, как приворожить Сибилу Вэйн!
Я хочу быть счастливым соперником Ромео, заставить его ревновать.
Хочу, чтобы все жившие когда-то на земле влюбленные услышали в своих могилах наш смех и опечалились, чтобы дыхание нашей страсти потревожило их прах, пробудило его и заставило страдать.
Боже мой, Гарри, если бы вы знали, как я ее обожаю!
Так говорил Дориан, в волнении шагая из угла в угол.
На щеках его пылал лихорадочный румянец.
Он был сильно возбужден.
Лорд Генри наблюдал за ним с тайным удовольствием.