Не будем ссориться!
Я уверена, что ты никогда не причинишь зла человеку, которого я люблю, -- правда, Джим?
-- Пока ты его любишь, пожалуй, -- был угрюмый ответ.
-- Я буду любить его вечно, -- воскликнула Сибила.
-- А он тебя?
-- И он тоже.
-- Ну, тото. Пусть только попробует изменить!
Сибила невольно отшатнулась от брата.
Но затем рассмеялась и положила ему руку на плечо.
Ведь он в ее глазах был еще мальчик.
У Мраморной Арки они сели в омнибус, и он довез их до грязного, запущенного дома на ЮстонРод, где они жили.
Был уже шестой час, а Сибиле полагалось перед спектаклем полежать часдругой.
Джим настоял, чтобы она легла, объяснив, что он предпочитает проститься с нею в ее комнате, пока мать внизу.
Мать непременно разыграла бы при прощании трагическую сцену, а он терпеть не может сцен.
И они простились в комнате Сибилы.
В сердце юноши кипела ревность и бешеная ненависть к чужаку, который, как ему казалось, встал между ним и сестрой.
Однако, когда Сибила обвила руками его шею и провела пальчиками по его волосам, Джим размяк и поцеловал ее с искренней нежностью.
Когда он потом шел вниз по лестнице, глаза его были полны слез.
Внизу дожидалась мать.
Она побранила его за опоздание.
Джеймс ничего не ответил и принялся за скудный обед.
Мухи жужжали над столом, ползали по грязной скатерти.
Под грохот омнибусов и кебов Джеймс слушал монотонный голос, отравлявший ему последние оставшиеся минуты.
Скоро он отодвинул в сторону тарелку и подпер голову руками.
Он твердил себе, что имеет право знать.
Если правда то, что он подозревает, -- мать давно должна была сказать ему об этом.
Цепенея от страха, миссис Вэйн тайком наблюдала за ним.
Слова механически слетали с ее губ, пальцы комкали грязный кружевной платочек.
Когда часы пробили шесть, Джим встал и направился к двери.
Но по дороге остановился и оглянулся на мать.
Взгляды их встретились, и в глазах ее он прочел горячую мольбу о пощаде.
Это только подлило масла в огонь.
-- Мама, я хочу задать тебе один вопрос, -- начал он.
Мать молчала, ее глаза забегали по сторонам.
-- Скажи мне правду, я имею право знать: ты была замужем за моим отцом?
У миссис Вэйн вырвался глубокий вздох.
То был вздох облегчения.
Страшная минута, которой она с такой тревогой ждала днем и ночью в течение многих месяцев, наконец наступила, -- и вдруг ее страх исчез.
Она даже была этим несколько разочарована.
Грубая прямота вопроса требовала столь же прямого ответа.
Решительная сцена без постепенной подготовки!
Это было нескладно, напоминало плохую репетицию.
-- Нет, -- отвечала она, удивляясь про себя тому, что в жизни все так грубо и просто.
-- Значит, он был подлец? -- крикнул юноша, сжимая кулаки.
Мать покачала головой.
-- Нет. Я знала, что он не свободен.
Но мы крепко любили друг друга.
Если бы он не умер, он бы нас обеспечил.
Не осуждай его, сынок.
Он был твой отец и джентльмен.