-- Желаю вам большого счастья на всю жизнь, Дориан, -- сказал Холлуорд.-- А почему же вы не сообщили мне о своей помолвке? Это непростительно.
Ведь Гарри вы известили.
-- А еще непростительнее то, что вы опоздали к обеду, -- вмешался лорд Генри, с улыбкой положив руку на плечо Дориана.-- Ну, давайте сядем за стол и посмотрим, каков новый здешний шефповар. И потом вы нам расскажете все по порядку.
-- Да тут и рассказывать почти нечего, -- отозвался Дориан, когда они уселись за небольшой круглый стол.-- Вот как все вышло: вчера вечером, уйдя от вас, Гарри, я переоделся, пообедал в том итальянском ресторанчике на Рупертстрит, куда вы меня водили, а в восемь часов отправился в театр.
Сибила играла Розалинду.
Декорации были, конечно, ужасные, Орландо просто смешон.
Но Сибила!
Ах, если бы вы ее видели!
В костюме мальчика она просто загляденье.
На ней была зеленая бархатная куртка с рукавами цвета корицы, коричневые короткие штаны, плотно обтягивавшие ноги, изящная зеленая шапочка с соколиным пером, прикрепленным блестящей пряжкой, и плащ с капюшоном на темнокрасной подкладке.
Никогда еще она не казалась мне такой прелестной!
Своей хрупкой грацией она напоминала танагрскую статуэтку, которую я видел у вас в студии, Бэзил.
Волосы обрамляли ее личико, как темные листья -- бледную розу.
А ее игра... ну, да вы сами сегодня увидите.
Она просто рождена для сцены.
Я сидел в убогой ложе совершенно очарованный.
Забыл, что я в Лондоне, что у нас теперь девятнадцатый век.
Я был с моей возлюбленной далеко, в дремучем лесу, где не ступала нога человека...
После спектакля я пошел за кулисы и говорил е нею.
Мы сидели рядом, и вдруг в ее глазах я увидел выражение, какого никогда не замечал раньше.
Губы мои нашли ее губы.
Мы поцеловались...
Не могу вам передать, что я чувствовал в этот миг.
Казалось, вся моя жизнь сосредоточилась в этой чудесной минуте.
Сибила вся трепетала, как белый нарцисс на стебле...
И вдруг опустилась на колени и стала целовать мои руки.
Знаю, мне не следовало бы рассказывать вам все это, но я не могу удержаться...
Помолвка наша, разумеется, -- строжайший секрет, Сибила даже матери ничего не сказала.
Не знаю, что запоют мои опекуны.
Лорд Рэдли, наверное, ужасно разгневается.
Пусть сердится, мне все равно!
Меньше чем через год я буду совершеннолетний и смогу делать что хочу.
Ну, скажите, Бэзил, разве не прекрасно, что любить меня научила поэзия, что жену я нашел в драмах Шекспира?
Губы, которые Шекспир учил говорить, прошептали мне на ухо свою тайну.
Меня обнимали руки Розалинды, и я целовал Джульетту.
-- Да, Дориан, мне кажется, вы правы, -- с расстановкой отозвался Холлуорд.
-- А сегодня вы с ней виделись? -- спросил лорд Генри.
Дориан Грей покачал головой.
-- Я оставил ее в Арденнских лесах -- и встречу снова в одном из садов Вероны.
Лорд Генри в задумчивости отхлебнул глоток шампанского.
-- А когда же именно вы заговорили с нею о браке, Дориан?
И что она ответила?
Или вы уже не помните?
-- Дорогой мой, я не делал ей официального предложения, потому что для меня это был не деловой разговор.
Я сказал, что люблю ее, а она ответила, что недостойна быть моей женой.
Недостойна!
Господи, да для меня весь мир -- ничто в сравнении с ней!
-- Женщины в высшей степени практичный парод, -- пробормотал Генри.-- Они много практичнее нас.
Мужчина в такие моменты частенько забывает поговорить о браке, а женщина всегда напомнит ему об этом...
Холлуорд жестом остановил его.