Чувство беспредельной жалости проснулось в сердце Дориана -- жалости не к себе, а к своему портрету.
Человек на полотне уже изменился и будет меняться все больше!
Потускнеет золото кудрей и сменится сединой.
Увянут белые и алые розы юного лица.
Каждый грех, совершенный им, Дорианом, будет ложиться пятном на портрет, портя его красоту...
Нет, нет, он не станет больше грешить!
Будет ли портрет меняться или нет, -- все равно этот портрет станет как бы его совестью.
Надо отныне бороться с искушениями.
И больше не встречаться с лордом Генри -- или, по крайней мере, не слушать его опасных, как тонкий яд, речей, которые когда-то в саду Бэзила Холлуорда впервые пробудили в нем, Дориане, жажду невозможного.
И Дориан решил вернуться к Сибиле Вэйн, загладить свою вину. Он женится на Сибиле и постарается снова полюбить ее.
Да, это его долг.
Она, наверное, сильно страдала, больше, чем он.
Бедняжка!
Он поступил с ней, как бессердечный эгоист.
Любовь вернется, они будут счастливы.
Жизнь его с Сибилой будет чиста и прекрасна.
Он встал с кресла и, с содроганием взглянув последний раз на портрет, заслонил его высоким экраном.
-- Какой ужас! -- пробормотал он про себя и, подойдя к окну, распахнул его.
Он вышел в сад, на лужайку, и жадно вдохнул всей грудью свежий утренний воздух.
Казалось, ясное утро рассеяло все темные страсти, и Дориан думал теперь только о Сибиле.
В сердце своем он слышал слабый отзвук прежней любви.
Он без конца твердил имя возлюбленной.
И птицы, заливавшиеся в росистом саду, как будто рассказывали о ней цветам.
ГЛАВА VIII
Когда Дориан проснулся, было далеко за полдень.
Его слуга уже несколько раз на цыпочках входил в спальню -- посмотреть, не зашевелился ли молодой хозяин, и удивлялся тому, что он сегодня спит так долго.
Наконец из спальни раздался звонок, и Виктор, бесшумно ступая, вошел туда с чашкой чаю и целой пачкой писем на подносе старого севрского фарфора. Он раздвинул зеленые шелковые портьеры на блестящей синей подкладке, закрывавшие три высоких окна.
-- Вы сегодня хорошо выспались, мосье, -- сказал он c улыбкой.
-- А который час, Виктор? -- сонно спросил Дориан.
-- Четверть второго, мосье.
-- Ого, как поздно! -- Дориан сел в постели и, попивая чай, стал разбирать письма.
Одно было от лорда Генри, его принес посыльный сегодня утром.
После минутного колебания Дориан отложил его в сторону и бегло просмотрел остальные письма.
Это были, как всегда, приглашения на обеды, билеты на закрытые вернисажи, программы благотворительных концертов и так далее -- обычная корреспонденция, которой засыпают светского молодого человека в разгаре сезона.
Был здесь и счет на довольно крупную сумму -- за туалетный прибор чеканного серебра в стиле Людовика Пятнадцатого (счет этот Дориан не решился послать своим опекунам, людям старого закала, крайне отсталым, которые не понимали, что в наш век только бесполезные вещи и необходимы человеку), было и несколько писем от ростовщиков с Джерминстрит, в весьма учтивых выражениях предлагавших ссудить какую угодно сумму по первому требованию и за самые умеренные проценты.
Минут через десять Дориан встал и, накинув элегантный кашемировый халат, расшитый шелком, прошел в облицованную ониксом ванную комнату.
После долгого сна холодная вода очень освежила его.
Он, казалось, уже забыл обо всем, пережитом вчера.
Только раздругой мелькнуло воспоминание, что он был участником какой-то необычайной драмы, но вспоминалось это смутно, как сон.
Одевшись, он прошел в библиотеку и сел за круглый столик у раскрытого окна, где для него был приготовлен легкий завтрак на французский манер.
День стоял чудесный.
Теплый воздух был насыщен пряными ароматами.
В комнату влетела пчела и, жужжа, кружила над стоявшей перед Дорианом синей китайской вазой с желтыми розами.
И Дориан чувствовал себя совершенно счастливым.
Но вдруг взгляд его остановился на экране, которым он накануне заслонил портрет, -- и он вздрогнул.
-- Мосье холодно? -- спросил лакей, подававший ему в эту минуту омлет.-- Не закрыть ли окно?
Дориан покачал головой.
-- Нет, мне не холодно.
Так неужели же все это было на самом деле?
И портрет действителБно изменился?