Прочти я все это в книге, Гарри, я, верно, заплакал бы.
А сейчас, когда это случилось на самом деле и случилось со мной, я так потрясен, что и слез нет.
Вот лежит написанное мною страстное любовное письмо, первое в жизни любовное письмо.
Не странно ли, что это первое письмо я писал мертвой?
Хотел бы я знать, чувствуют они что-нибудь , эти безмолвные, бледные люди, которых мы называем мертвецами?
Сибила!..
Знает ли она все, может ли меня слышать, чувствовать что-нибудь ?
Ах, Гарри, как я ее любил когдато!
Мне кажется сейчас, что это было много лет назад.
Тогда она была для меня всем на свете.
Потом наступил этот страшный вечер -- неужели он был только вчера? -- когда она играла так скверно, что у меня сердце чуть не разорвалось.
Она мне потом все объяснила.
Это было так трогательно... но меня ничуть не тронуло, и я назвал ее глупой.
Потом случилось коечто... не могу вам рассказать что, но это было страшно.
И я решил вернуться к Сибиле.
Я понял, что поступил дурно...
А теперь она умерла...
Боже, боже!
Гарри, что мне делать?
Вы не знаете, в какой я опасности! И теперь некому удержать меня от падения.
Она могла бы сделать это.
Она не имела права убивать себя.
Это эгоистично!
-- Милый Дориан, -- отозвался лорд Генри, доставая папиросу из портсигара.-- Женщина может сделать мужчину праведником только одним способом: надоесть ему так, что он утратит всякий интерес к жизни.
Если бы вы женились на этой девушке, вы были бы несчастны.
Разумеется, вы обращались бы с ней хорошо, -- это всегда легко, если человек тебе безразличен.
Но она скоро поняла бы, что вы ее больше не любите.
А когда женщина почувствует, что ее муж равнодушен к ней, она начинает одеваться слишком кричаще и безвкусно или у нее появляются очень нарядные шляпки, за которые платит чужой муж.
Не говоря уже об унизительности такого неравного брака, который я постарался бы не допустить, -- я вас уверяю, что при всех обстоятельствах ваш брак с этой девушкой был бы крайне неудачен.
-- Пожалуй, вы правы, -- пробормотал Дориан. Он был мертвеннобледен и беспокойно шагал из угла в угол.-- Но я считал, что обязан жениться.
И не моя вина, если эта страшная драма помешала мне выполнить долг.
Вы как-то сказали, что над благими решениями тяготеет злой рок: они всегда принимаются слишком поздно.
Так случилось и со мной.
-- Благие намерения -- попросту бесплодные попытки идти против природы.
Порождены они бывают всегда чистейшим самомнением, и ничего ровно из этих попыток не выходит.
Они только дают нам иногда блаженные, но пустые ощущения, которые тешат людей слабых.
Вот и все.
Благие намерения -- это чеки, которые люди выписывают на банк, где у них нет текущего счета.
-- Гарри, -- воскликнул Дориан Грей, подходя и садясь рядом с лордом Генри.-- Почему я страдаю не так сильно, как хотел бы?
Неужели у меня нет сердца?
Как вы думаете?
-- Назвать вас человеком без сердца никак нельзя после всех безумств, которые вы натворили за последние две недели, -- ответил лорд Генри, ласково и меланхолически улыбаясь.
Дориан нахмурил брови.
-- Мне не нравится такое объяснение, Гарри. Но я рад, что вы меня не считаете бесчувственным.
Я не такой, знаю, что не такой!
И все же -- то, что случилось, не подействовало на меня так, как должно было бы подействовать.
Оно для меня -- как бы необычайная развязка какой-то удивительной пьесы.
В нем -- жуткая красота греческой трагедии, трагедии, в которой я сыграл видную роль, но которая не ранила моей души.
-- Это любопытное обстоятельство, -- сказал лорд Генри. Ему доставляло острое наслаждение играть на бессознательном эгоизме юноши.-- Да, очень любопытное.
И, думаю, объяснить это можно вот как: частенько подлинные трагедии в жизни принимают такую неэстетическую форму, что оскорбляют нас своим грубым неистовством, крайней нелогичностью и бессмысленностью, полным отсутствием изящества.