Когда портрет был окончен, я, глядя на него, почувствовал, что я прав...
А через несколько дней он был увезен из моей мастерской, и, как только я освободился от его неодолимых чар, мне показалось, что все это лишь моя фантазия, что в портрете люди увидят только вашу удивительную красоту и мой талант художника, больше ничего.
Даже и сейчас мне кажется, что я заблуждался, что чувства художника не отражаются в его творении.
Искусство гораздо абстрактнее, чем мы думаем.
Форма и краски говорят нам лишь о форме и красках -- и больше ни о чем.
Мне часто приходит в голову, что искусство в гораздо большей степени скрывает художника, чем раскрывает его...
Поэтому, когда я получил предложение из Парижа, я решил, что ваш портрет будет гвоздем моей выставки.
Мог ли я думать, что вы станете возражать?
Ну а теперь я вижу, что вы правы, портрет выставлять не следует.
Не сердитесь на меня, Дориан.
Перед вами нельзя не преклоняться -- вы созданы для этого. Я так и сказал тогда Гарри.
Дориан Грей с облегчением перевел дух.
Щеки его снова порозовели. Губы улыбались.
Опасность миновала.
Пока ему ничто не грозит!
Он невольно испытывал глубокую жалость к художнику, сделавшему ему такое странное признание, и спрашивал себя, способен ли и он когда-нибудь оказаться всецело во власти чужой души?
К лорду Генри его влечет, как влечет человека все очень опасное, -- и только.
Лорд Генри слишком умен и слишком большой циник, чтобы его можно было любить.
Встретит ли он, Дориан, человека, который станет его кумиром?
Суждено ли ему в жизни испытать и это тоже?
-- Очень мне странно, Дориан, что вы сумели увидеть это в портрете, -- сказал Бэзил Холлуорд.-- Вы и вправду это заметили?
-- Коечто я заметил. И оно меня сильно поразило.
-- Ну а теперь вы мне дадите взглянуть на портрет?
Дориан покачал головой.
-- Нет, нет, и не просите, Бэзил.
Я не позволю вам даже подойти близко.
-- Так, может, потом когда-нибудь ?
-- Никогда.
-- Что ж, может, вы и правы.
Ну, прощайте, Дориан.
Вы -- единственный человек, который понастоящему имел влияние на мое творчество.
И всем, что я создал ценного, я обязан вам... если бы вы знали, чего мне стоило сказать вам все то, что я сказал!
-- Да что же вы мне сказали такого, дорогой Бэзил?
Только то, что вы мною слишком восхищались?
Право, это даже не комплимент.
-- А я и не собирался говорить вам комплименты.
Это была исповедь.
И после нее я словно чего-то лишился.
Пожалуй, никогда не следует выражать свои чувства словами.
-- Исповедь ваша, Бэзил, обманула мои ожидания.
-- Как так? Чего же вы ожидали, Дориан?
Разве вы заметили в портрете еще что-то другое?
-- Нет, ничего.
Почему вы спрашиваете?
А о преклонении вы больше не говорите -- это глупо.
Мы с вами друзья, Бэзил, и должны всегда оставаться друзьями.
-- У вас есть Гарри, -- сказал Холлуорд уныло.
-- Ах, Гарри! -- Дориан рассмеялся.-- Гарри днем занят тем, что говорит невозможные вещи, а по вечерам творит невероятные вещи.
Такая жизнь как раз в моем вкусе.
Но в тяжелую минуту я вряд ли пришел бы к Гарри.