Сразу видно, что он убит стыдом и горем.
А молодой герцог Пертский?
Что за жизнь он ведет!
Какой порядочный человек захочет теперь с ним знаться?
-- Довольно, Бэзил!
Не говорите о том, чего не знаете! -- перебил Дориан Грей, кусая губы. В тоне его слышалось глубочайшее презрение.-- Вы спрашиваете, почему Бервик выходит из комнаты, когда я вхожу в нее?
Да потому, что мне о нем все известно, а вовсе не потому, что ему известно что-то обо мне.
Как может быть чистой жизнь человека, в жилах которого течет такая кровь?
Вы ставите мне в вину поведение Генри Эштона и молодого герцога Пертского.
Я, что ли, привил Эштону его пороки и развратил герцога?
Если этот глупец, сын Кента, женился на уличной девке -- при чем тут я?
Адриан Синглтон подделал подпись своего знакомого на векселе -- так и это тоже моя вина? Что же, я обязан надзирать за ним?
Знаю я, как у нас в Англии любят сплетничать.
Мещане кичатся своими предрассудками и показной добродетелью и, обжираясь за обеденным столом, шушукаются о так называемой "распущенности" знати, стараясь показать этим, что и они вращаются в высшем обществе и близко знакомы с теми, кого они чернят.
В нашей стране достаточно человеку выдвинуться благодаря уму или другим качествам, как о нем начинают болтать злые языки.
А те, кто щеголяет своей мнимой добродетелью, -- онито сами как ведут себя?
Дорогой мой, вы забываете, что мы живем в стране лицемеров.
-- Ах, Дориан, не в этом дело! -- горячо возразил Холлуорд.-- Знаю, что в Англии у нас не все благополучно, что общество наше никуда не годится.
Оттого-то я и хочу, чтобы вы были на высоте.
А вы оказались не на высоте.
Мы вправе судить о человеке по тому влиянию, какое он оказывает на других.
А ваши друзья, видимо, утратили всякое понятие о чести, о добре, о чистоте.
Вы заразили их безумной жаждой наслаждений.
И они скатились на дно.
Это вы их туда столкнули!
Да, вы их туда столкнули, и вы еще можете улыбаться как ни в чем не бывало, -- вот как улыбаетесь сейчас...
Я знаю и коечто похуже.
Вы с Гарри -- неразлучные друзья.
Уже хотя бы поэтому не следовало вам позорить имя его сестры, делать его предметом сплетен и насмешек.
-- Довольно, Бэзил!
Вы слишком много себе позволяете!
-- Я должен сказать все, -- и вы меня выслушаете.
Да, выслушаете!
До вашего знакомства с леди Гвендолен никто не смел сказать о ней худого слова, даже тень сплетни не касалась ее.
А теперь?.. Разве хоть одна приличная женщина в Лондоне рискнет показаться с нею вместе в Парке?
Даже ее детям не позволили жить с нею...
И это еще не все. Много еще о вас рассказывают, -- например, люди видели, как вы, крадучись, выходите на рассвете из грязных притонов, как переодетым пробираетесь тайком в самые отвратительные трущобы Лондона.
Неужели это правда?
Неужели это возможно?
Когда я в первый раз услышал такие толки, я расхохотался.
Но я их теперь слышу постоянно -- и они меня приводят в ужас.
А что творится в вашем загородном доме?
Дориан, если бы вы знали, какие мерзости говорят о вас!
Вы скажете, что я беру на себя роль проповедника -- что ж, пусть так!
Помню, Гарри утверждал както, что каждый, кто любит поучать других, начинает с обещания, что это будет в первый и последний раз, а потом беспрестанно нарушает свое обещание.
Да, я намерен отчитать вас.
Я хочу, чтобы вы вели такую жизнь, за которую люди уважали бы вас.
Хочу, чтобы у вас была не только незапятнанная, но и хорошая репутация.
Чтобы вы перестали водиться со всякой мразью.
Нечего пожимать плечами и притворяться равнодушным!