Дориан Грей презрительно усмехнулся.
-- Поднимитесь со мйой наверх, Бэзил, -- промолвил он спокойно.-- Я веду дневник, в нем отражен каждый день моей жизни. Но этот дневник я никогда не выношу из той комнаты, где он пишется.
Если вы пойдете со мной, я вам его покажу.
-- Ладно, пойдемте, Дориан, раз вы этого хотите.
Я уже все равно опоздал на поезд.
Ну, не беда, поеду завтра.
Но не заставяйте меня сегодня читать этот дневник.
Мне нужен только прямой ответ на мой вопрос.
-- Вы его получите наверху.
Здесь это невозможно.
И вам не придется долго читать.
ГЛАВА XIII
Дориан вышел из комнаты и стал подниматься по лестнице,а Бэзил Холлуорд шел за ним.
Оба ступали осторожно, как люди всегда ходят ночью, инстинктивно стараясь не шуметь.
Лампа отбрасывала на стены и ступеньки причудливые тени.
От порыва ветра где-то в окнах задребезжали стекла.
На верхней площадке Дориан поставил лампу на пол, и, вынув из кармана ключ, вставил его в замочную скважину.
-- Так вы непременно хотите узнать правду, Бэзил? -- спросил он, понизив голос
-- Да.
-- Отлично.-- Дориан улыбнулся и добавил уже другим, жестким тоном: -- Вы -- единственный человек, имеющий право знать обо мне все.
Вы и не подозреваете, Бэзил, какую большую роль сиграли в моей жизни. Он поднял лампу и, открыв дверь, вошел в комнату.
Оттуда повеяло холодом, от струи воздуха огонь в лампе вспыхнул на миг густооранжевым светом.
Дориан дрожал.
-- Закройте дверь! -- шепотом сказал он Холлуорду, ставя лампу на стол.
Холлуорд в недоумении оглядывал комнату.
Видно было, что здесь уже много лет никто не жил.
Вылинявший фламандский гобелен, какая-то занавешенная картина, старый итальянский сундук и почти пустой книжный шкаф, да еще стол и стулвот и все, что в ней находилось.
Пока Дориан зажигал огарок свечи на каминной полке, Холлуорд успел заметить, что все здесь покрыто густой пылью, а ковер дырявый.
За панелью быстро пробежала мышь.
В комнате стоял сырой запах плесени.
-- Значит, вы полагаете, Бэзил, что один только бог видит душу человека?
Снимите это покрывало, и вы увидите мою душу.
В голосе его звучала холодная горечь.
-- Вы сошли с ума, Дориан. Или ломаете комедию? -- буркнул Холлуорд, нахмурившись.
-- Не хотите?
Ну, так я сам это сделаю.-- Дориан сорвал покрывало с железного прута и бросил его на пол.
Крик ужаса вырвался у художника, когда он в полумраке увидел жуткое лицо, насмешливо ухмылявшееся ему с полотна.
В выражении этого лица было что-то возмущавшее душу, наполнявшее ее омерзением.
Силы небесные, да ведь это лицо Дориана!
Как ни ужасна была перемена, она не совсем еще уничтожила его дивную красоту.
В поредевших волосах еще блестело золото, чувственные губы были попрежнему алы.
Осоловелые глаза сохранили свою чудесную синеву, и не совсем еще исчезли благородные линии тонко вырезанных ноздрей и стройной шеи...
Да, это Дориан.
Но кто же написал его таким?
Бэзил Холлуорд как будто узнавал свою работу, да и рама была та самая, заказанная по его рисунку.
Догадка эта казалась чудовищно невероятной, но на Бэзила напал страх.
Схватив горящую свечу, он поднес ее к картине.
В левом углу стояла его подпись, выведенная киноварью, длинными красными буквами.
Но этот портрет -- мерзкая карикатура, подлое, бессовестное издевательство!
Никогда он, Холлуорд, этого не писал...