Благодаря вам!
На это его заявление она снова откликнулась несколько неопределенно:
— Мне? Помилуйте.
Он стоял перед ней как в чаду. Он высказался — теперь можно позволить себе и шутку:
— Все относительно!
Вы — лучше, чем такое.
— А вы лучше всего на свете! — только и нашлась она, и тут же ей пришла в голову совсем другая мысль: — Как вы думаете, миссис Покок приедет ко мне?
— О да, непременно.
Как только мой друг Уэймарш — теперь уже ее друг — даст ей передышку.
— Они такие неразлучные друзья? — заинтересовалась она.
— Разве вы не заметили все это сами там, в отеле?
— О, — рассмеялась она, — «все это»! Не слишком ли сильно сказано?
Впрочем, не знаю… не помню.
Я целиком была поглощена ею.
— Вы были неповторимы! — откликнулся Стрезер. — Только совсем не сильно сказано; напротив, очень мало сказано.
Ну да, пусть тешатся.
Ей нужно кого-то возле себя иметь.
— А вы?
— Вы полагаете, она рассчитывала на меня — или даже на вас, — как на тех, кого будет иметь?
— Стрезер без труда отсек такое удовольствие.
— Видите ли, в ее представлении у каждого непременно кто-то есть.
У вас есть Чэд — у Чэда вы.
— Вот как. — И она сделала свои выводы: — А у вас Мария.
Пусть! Он, со своей стороны, это принял.
— Да, у меня Мария.
А у Марии — я.
И так далее.
— А мистер Джим — у него кто?
— В его распоряжении — или словно так — весь Париж.
— А разве мистер Уэймарш, — вспомнила она, — не предпочитает всем мисс Бэррес?
— Мисс Бэррес — дама raffine, и миссис Покок не наносит ущерба ее удовольствиям.
Напротив, скорее, к ним прибавит, в особенности если, одержав победу, предоставит мисс Бэррес возможность ее созерцать.
— Как хорошо вы нас знаете!
— Мадам де Вионе даже вздохнула.
— Отнюдь нет. Это нас, мне думается, я знаю.
Знаю Сару — вот почва, на которой я, пожалуй, стою твердой ногой.
Уэймарш будет вывозить Сару, а Чэд — Джима, и я, смею вас заверить, буду только рад за них обоих.
Сара получит желаемое: принесет свою дань идеалу, и Джим также принесет свою.
В Париже все это разлито в воздухе — иначе просто нельзя.
К тому же Саре прежде всего хочется, в числе прочего, особенно подчеркнуть, что она не для того отправилась в Европу, чтобы проявлять ограниченность.
Это, по крайней мере, она даст нам «почувствовать».
— Ох, — вздохнула мадам де Вионе, — сколько всего, надо думать, нам предстоит «почувствовать»?
Но при таком раскладе что будет с милой крошкой?
— С Мэмми — если мы все заняты?
Ну тут, — сказал Стрезер, — можно положиться на Чэда.
— Вы хотите сказать: он займется ею?
— Он окажет ей всевозможное внимание, как только сбросит с себя Джима.
Ему нужно взять от Джима, что тот может дать… и даже то, что не может… впрочем, он и так уже все получил, и даже больше того, от меня.
Короче, Чэду хочется составить собственное впечатление, и он его обретет — и весьма сильное.
И как только насытится, Мэмми уже не будет в тени: она не пострадает.