— И когда он ничего на это не ответил, продолжала: — Что, совсем к нему равнодушна?
— Нет, почему же. Думаю, не совсем.
Но я как раз это и имел в виду, когда назвал ее незаурядной.
Именно, если не равнодушна.
Впрочем, — заключил он, — поживем — увидим, в каком месте она проявится — прорвется наружу, так сказать.
— Кажется, вы превосходно мне показали, — засмеялась мисс Гостри, — в каком месте она проникла внутрь.
А ее друг детства, — спросила она, — позволяет себе, не задумываясь, флиртовать с нею?
— Нет… тут другое.
Чэд ведь тоже замечательная натура.
Они все замечательные! — вздохнул он с внезапно прозвучавшей неожиданной нотой зависти и грусти.
— По крайней мере, чувствуют себя счастливыми.
— Счастливыми? Они? — Видимо, это, при их многообразных трудностях, удивило ее.
— Я кажусь себе среди них белой вороной.
— Вы? — запротестовала она. — С вашей постоянной данью идеалу?
Он усмехнулся этой «постоянной дани идеалу». Но тут же постарался изъясниться более внятно:
— Они живут полной жизнью.
С утра до вечера в хлопотах.
А я отхлопотал.
Теперь чего-то жду.
— Но вы ведь ждете вместе со мной, — обронила она.
Он ответил ласковым взглядом.
— О да! Если бы не это!
— Мне вы тоже помогаете ждать, — сказала она и поспешно добавила: — У меня для вас новость, которая поможет вам ждать; сейчас вы ее узнаете.
Только сначала мне хотелось бы услышать еще несколько слов о Саре.
Я, знаете, просто ею наслаждаюсь.
— Я тоже.
Если бы не это! — И он снова, не без лукавого удовольствия, вздохнул.
— Право, вы обязаны женщинам больше, чем любой мужчина из всех, кого я знаю.
Это мы, женщины, не даем вам закоснеть.
Но возвращаясь к Саре… Знаете, в моих глазах она, пожалуй, личность.
— Так оно и есть, — с готовностью согласился Стрезер. — Она, несомненно, личность.
И чем бы ни кончилось нынешнее ее предприятие, эти незабвенные дни она прожила не зря.
Мисс Гостри понадобилась пауза.
— Вы хотите сказать — она влюблена?
— Я хочу сказать, ее одолевают сомнения, не влюблена ли она, и это ее вполне устраивает.
— До сих пор, — рассмеялась Мария, — это вполне устраивало женщин.
— О да… чтобы сложить оружие.
Только сомневаюсь, чтобы и на сегодняшний день такая идея — как идея — устояла в неприкосновенности.
Впрочем, у Сары это дань идеалу — у каждого своя.
Это ее романтический идеал, и он кажется мне лучше моего.
Роман в Париже, — пояснил он, — на этой классической почве, в этой заряженной, зараженной атмосфере, да еще вспыхнувший совершенно внезапно и с огромной силой — да о таком чуде она и не мечтала.
Короче, она должна признать, что познала родство душ… и со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Мисс Гостри слушала, не пропуская ни слова.
— Джим?
— Джим.
Джим подогревает ситуацию.
Он создан, чтобы подогревать.
К тому же существует миссис Уэймарш!
Завершающий штрих. Дополнительный оттенок.
Правда, Уэймарш фактически в разводе.