— Зато она, увы, нет — еще один дополнительный оттенок.
— В этой реплике была вся мисс Гостри.
Но при всем том: — А он влюблен?
Стрезер остановил на ней долгий взгляд, потом обвел глазами комнату, потом подошел поближе:
— Вы никому на свете не скажете? До конца жизни?
— Никогда. Какая сцена!
Прелесть! — Ну так вот.
Он полагает, что Сара по уши в него влюблена.
Но не боится, — быстро добавил Стрезер.
— Что она потеряет голову?
— Нет, что влюбится сам.
Ему вся эта ситуация доставляет огромное удовольствие. Он уверен: Сара с собой справится.
Ну а он своей отзывчивостью ей в этом помогает — переправляет ее через бурный поток.
Марии подобные отношения представились в комическом свете.
— Шампанского? Хороша отзывчивость!
Ужинать с нею нос к носу в час, когда весь Париж предается светским развлечениям. И где? В великом храме — если верить слухам — низких наслаждений.
— Именно. Это как раз им обоим по душе, — отвечал Стрезер. — К тому же в высшей степени невинно.
Место — самое парижское, час — когда лихорадит кровь, стол — на сотню франков, уставленный яствами и винами, к которым они едва прикоснутся, — вот романтическое приключение во вкусе нашего друга. Дорогие отношения — дорогие в смысле франков и сантимов, которых у него в избытке.
Ну а потом цирк — забава подешевле, но уж он найдет способ превратить ее в дорогую, насколько только можно, — такова его дань идеалу.
Он проведет Сару через тернии.
И беседовать они будут не менее чинно и благородно, чем мы с вами.
— Ну, мы с вами, благодарение небу, достаточно чинны и благородны, — засмеялась она, — чтобы испортить им всю музыку.
Ваш Уэймарш просто старая кокетка.
— И в следующее мгновение перешла к другому сюжету.
— А вот чего вы, надо думать, не знаете, так это, что Жанна де Вионе стала невестой.
Она выходит замуж — все уже окончательно оговорено — за молодого де Монброна.
Он покраснел:
— Стало быть — раз вы знаете — это уже не секрет?
— О, я часто знаю многое, что для других еще секрет. Разве не так?
Впрочем, — сказала она, — завтра это ни для кого уже не будет тайной.
Но, кажется, я ошиблась, полагая, что вам об этом неизвестно.
Меня предвосхитили, и от моей новости вы вовсе, как я того ожидала, не подпрыгнули до потолка.
От такой проницательности у него перехватило дыхание.
— Вы никогда не ошибаетесь!
Подпрыгнул, да еще как, когда услышал об этом впервые.
— Но если вы знаете, почему же сразу не сказали, как только пришли?
— Потому что, сообщив мне это, она просила ничего не разглашать.
— Кто? Сама мадам де Вионе? — не удержалась мисс Гостри.
— И говорила как о чем-то возможном — еще не окончательном — добром деле, которое устраивает Чэд.
Поэтому я и молчал.
— Теперь вам уже нет нужды молчать, — отвечала она.
— До меня вчера это дошло — окольным путем и случайно — от некоего господина, которому — как о деле вполне решенном — сообщил кто-то из родственников молодого человека.
Я придерживала эту новость для вас.
— Полагая, что Чэд мог и не сказать мне?
Она замялась:
— Если он не сказал…
— Не сказал.
Хотя, по всей очевидности, их помолвка состряпана им.
Вот так.
Так вот обстоят дела.