— Вот так обстоят дела, — кротким эхом отозвалась она.
— Потому-то я и подпрыгнул.
Потому подпрыгнул, — продолжал он, поясняя, — что это — то есть новое положение дочери — не оставляет места сомнению: он и мать, другого не дано.
— Все же… это упрощает.
— О да! Упрощает, — согласился он.
— И отмечает новую ступень в его отношениях.
Это его ответ на действия миссис Ньюсем.
И стало быть, так вот, как вы любите говорить, обстоят дела.
— Вы хотите сказать — хуже некуда.
— Хуже некуда.
— И Чэд хочет, чтобы об этом худшем знала Сара?
— Что ему Сара?
У мисс Гостри взметнулись брови.
— Вы имеете в виду, она уже высказалась?
Стрезер вновь зашагал по комнате; он и прежде — до нынешнего разговора — снова и снова перебирал в мыслях подробности, стараясь додумать все до конца, но с каждым разом этот путь только удлинялся.
— Он хотел, чтобы она, его милый друг, убедилась: все прекрасно.
То есть убедилась в мере его привязанности.
Ей требовалось подтверждение, и он придумал такое.
Вот и все.
— Уступка ревности?
Стрезер остановился на полушаге.
— Да, назовем это так.
Темной страстью. От этого моя проблема лишь углубится.
— Разумеется, темной страстью. И я полностью с вами согласна: проблемы мелкие нам ни к чему.
Но давайте кое-что проясним.
Мог ли он в разгар подобных треволнений, или сразу вслед за ними, питать серьезные чувства к Жанне? Я имею в виду чувства, которые питает к девушке свободный молодой человек.
С этим Стрезер справился.
— Думается, ему приходило на мысль, что было бы весьма недурно, если бы он мог.
Много лучше.
— Лучше, чем быть связанным с Мари?
— Да… чем чувство неловкости, порождаемое привязанностью к женщине, на которой нет малейшей надежды — разве только ценою крушения — жениться.
И винить его тут нельзя, — заявил Стрезер.
— Да, несомненно, так было бы лучше.
Даже когда все хорошо, по большей части всегда находится что-то возможно лучшее или то, что, нам кажется, могло бы быть лучше.
Но для него это все равно было бы нереальным.
Он не мог увлечься Жанной.
Он связан с Мари.
У них слишком необыкновенные отношения, и они зашли уже слишком далеко.
В этом и причина, а его успешное содействие устройству Жанны лишь подтверждает мадам де Вионе, решительно и окончательно, что он перестал колебаться.
Впрочем, — добавил он, — не сомневаюсь, что Сара даже не успела на него насесть.
Его собеседница призадумалась:
— И у него не возникает желания — ради собственного удовлетворения — объяснить ей мотивы своего поведения.
— Разумеется, нет. Он предоставит это мне. Он все предоставит мне.
Я, что называется, предчувствую, — нехотя продолжал он, — что вся эта история падет на мои плечи.
Да-да, во всех ее переплетениях и подробностях.
Из меня выжмут все.
— Стрезер мысленно обозрел, что ему предстоит.
Затем подвел итог: — До последней капли крови!
— Ах, пожалуйста, — шутливо запротестовала она, — оставьте хоть капельку на мою долю.
Мне она очень понадобится! — Однако не стала объяснять зачем и в следующее мгновение заговорила о другом: — Скажите, увещевая Чэда, миссис Покок полагается на свое обаяние?