— Возможно.
— А оно не действует?
Стрезер предпочел выразить ту же мысль иначе:
— Она пытается сыграть на струне «любовь к родному дому» — кстати, лучшее, что может сделать.
— Лучшее для мадам де Вионе?
— Нет, для родного дома.
Родного. Настоящего.
— Настоящего, если он не рождает отклика в душе?
Стрезер помолчал. — Тут загвоздка в Джиме, — сказал он после паузы.
— Родной дом — это Джим.
— Ах нет, — возразила она. — Без сомнения, не он, а миссис Ньюсем.
Стрезер постарался свести концы с концами:
— Дом, куда миссис Ньюсем зовет Чэда, — это дом бизнеса.
А у его дверей стоит Джим, широко расставив ноги, и Джим, откровенно говоря, чрезвычайно грозная сила.
— И вы, бедняжка, — мисс Гостри устремила на него взор, — собираетесь провести с ним вечер!
— О, мне он не опасен, — рассмеялся Стрезер.
— Я с кем угодно слажу.
Но Саре, пожалуй, не следовало его сюда привозить.
Она плохо его знает.
Мисс Гостри не без удовольствия это выслушала.
— Вы хотите сказать, не знает, какой он дурной человек?
Стрезер решительно качнул головой.
— Не в полной мере.
Она замялась.
— А миссис Ньюсем? Неужели и она?..
Он повторил тот же жест.
— Вряд ли… насколько могу судить.
Мария силилась это одолеть.
— Неужели так-таки совсем, совсем не знает?
— Совершенно.
Напротив, она очень высоко его ставит.
— И тут же, как бы поддерживая такую оценку, добавил: — Он ведь и хороший человек — по-своему.
Все зависит от того, что вам от него нужно.
Но мисс Гостри не признавала такого отношения — оно ей претило, мистер Джим не нужен был ей и даром.
— По мне, так уж лучше, — резко заявила она, — чтобы ваш Джим был откровенной дрянью. И еще лучше, — произнесла она даже резче, — чтобы миссис Ньюсем знала ему настоящую цену.
Стрезеру, хотел он того или нет, пришлось это проглотить; однако он решил внести уточнение:
— Сказать вам, кто на самом деле его знает?
— Мистер Уэймарш?
Вот уж нет.
— Разумеется, нет.
Право, я не так уж часто думаю о мистере Уэймарше; если угодно, в последнее время и вовсе не думаю.
— И затем, после многозначительной паузы назвал, кого имел в виду: — Мэмми.
— Собственная его сестра?
— Мисс Гостри, как ни странно, была разочарована.
— А какая нам от этого польза?
— Скорее всего, никакой.
Но вот так, как всегда, обстоят дела.
XXIV
Вот так, стало быть, обстояли дела, когда два дня спустя Стрезер наведался в отель, где остановилась миссис Покок, и, отправившись в гостиную этой леди, решил поначалу, что слуга, сопровождавший его туда и тотчас удалившийся, ошибся номером.
Никто из его обитателей не вышел к нашему другу; комната выглядела пустынной — такой пустынной, какой только может выглядеть в Париже в дивные послеполуденные часы, когда слабый шум, производимый жизнью огромного сообщества, проникая извне, растекается среди просторно расставленной мебели, словно солнечные лучи в знойном воздухе томящегося в безлюдье сада.