— Все зависит от того, что она собой представляет.
Разумеется, сто раз проверенное умение ладить с добрым старым Вулетом, — а она, даю голову на отсечение, это превосходно умеет! — вот что с такой силой говорит за Мэмми.
— Мэмми?
От такого тона он остановился перед ней как вкопанный; однако, уразумев, что эта реплика выражает не колебания, но смутившее ее полное понимание, позволил себе напомнить:
— Надеюсь, вы не забыли, кто такая Мэмми!
— Нет, я не забыла, кто такая Мэмми, — улыбнулась мисс Гостри.
— И у меня нет никаких сомнений, что в ее пользу можно очень многое сказать.
Я целиком за Мэмми! — искренне заявила она.
Стрезер вновь прошелся по комнате.
— Она, знаете, и вправду на редкость мила; куда лучше любой из тех девиц, каких я пока здесь видел.
— Именно на это я, пожалуй, больше всего и рассчитываю.
— И она на секунду — совсем в духе своего гостя — задумалась.
— Мне положительно хочется заполучить ее в свои руки.
Ему эта мысль пришлась по душе, хотя в итоге он все-таки ее отверг:
— О, только не бросайтесь к ней с таким азартом!
Мне вы больше нужны, и вы не смеете меня покидать.
Но она не хотела сдаваться.
— Если бы только они согласились прислать ее сюда: ведь я принесу ей огромную пользу.
— Если бы они знали вас, — сказал он, — они бы ее прислали.
— Как? Разве они не знают? После всего, что вы, насколько я вас поняла, им обо мне нарассказали?
Он снова на мгновение остановился перед ней и тут же снова принялся шагать.
— Они и пришлют — прежде чем, — как вы изволили выразиться? — я им о вас нарасскажу.
— И тут же перешел на то, что ему казалось главным: — Сейчас он, видимо, сворачивает свою игру.
Он ведь все время придерживал меня.
Ждал, когда прибудут эти дамы.
— Ого, как вы научились видеть! — поджала губы мисс Гостри.
— Ну, до вас мне далеко.
Или вам угодно делать вид, — продолжал он, — что вы не видите?..
— Не вижу? Чего? — требовательно спросила она, пока он переводил дыхание.
— Да того, что между ними много чего происходит — и завязалось это задолго до моего приезда.
Прошла минута, прежде чем она сказала:
— Кто же они… раз все это так серьезно?
— Может быть, серьезно, а может быть, курьезно.
Но вот что очевидно — так это без сомнения.
Только я о них ничего не знаю, — признался Стрезер.
— Например, даже как их зовут, и, выслушав Крошку Билхема, к величайшему моему облегчению, не счел себя обязанным спросить.
— Ну, — рассмеялась она, — если вы думаете, что уже отделались!..
Ее смех мгновенно вверг его в мрачное расположение духа.
— Я вовсе так не думаю.
Думаю лишь, что получил на пять минут передышку.
Мне, хочешь не хочешь, придется в лучшем случае продолжать.
— Они обменялись понимающими взглядами, и минуту спустя к нему вернулось добродушное настроение.
— При всем том меня не интересует, как их зовут.
— Ни какой они национальности? Американки? Француженки? Англичанки? Польки?
— Вот уж что мне решительно все равно. Меня ни в малейшей мере не заботит, какой они национальности.
— И тотчас добавил: — Дай Бог, польки. Вот было бы славно!
— Куда как славно!
— Этот переход ее очень развеселил.
— Как видите, вас это все же заботит!
Он отдал должное ее умению подловить противника.