Его взгляд устремился куда-то вдаль поверх головы собеседника.
— В особенности я.
— В таком случае тем более надо ехать.
Marchons, marchons! — весело возразил гость.
Хозяин, однако, на это никак не откликнулся, и молодой человек вновь задал оставшийся без ответа вопрос: — Что, мисс Гостри вернулась?
— Да, два дня назад.
— Вы ее уже видели?
— Нет. Я собираюсь к ней сегодня.
— Однако задерживаться на этой теме Стрезер не стал.
— Твоя матушка предъявила мне ультиматум.
Если я не могу тебя привезти, велено оставить тебя здесь. И в любом случае мне приехать самому.
— Но сейчас как раз вы можете меня привезти, — успокоил его сидевший на диване Чэд.
— Кажется, я отказываюсь тебя понимать, — ответил, помешкав, Стрезер.
— Тогда зачем всего месяц с небольшим назад ты так добивался, чтобы я выслушал мадам де Вионе, выступившую в роли твоего адвоката.
— Зачем? — переспросил, будто бы задумавшись, Чэд, хотя ответ явно был у него на кончике языка.
— Да затем, что знал, как хорошо она ее исполнит.
Это был способ вас успокоить, да и вам тем самым мы принесли только пользу.
К тому же, — пояснил он, — я и вправду хотел, чтобы вы поближе узнали ее и составили о ней собственное мнение — и вот видите, сколько вы обрели.
— Не спорю, — сказал Стрезер. — Только то, как она говорила о тебе и твоих делах — в той мере, в какой я это допускал, лишь показало мне, что она хочет тебя удержать.
Если ты не придаешь этому никакого значения, то, извини, не могу понять, зачем тебе понадобилось, чтобы я ее выслушал.
— Напротив, дорогой мой сэр! — воскликнул Чэд.
— Я придаю этому огромное значение!
Неужели вы сомневаетесь?
— Некоторым образом. Сомневаюсь, поскольку ты сейчас явился ко мне с тем, чтобы подать сигнал к отправлению.
Чэд с недоумением уставился на него, потом рассмеялся.
— Разве сигнал к отправлению не то, чего вы от меня только и ждете?
Стрезер хотел было ответить прямым ударом, но предпочел обходный маневр.
— Если я весь этот месяц чего-то и ждал, так прежде всего такой вот депеши.
— Вы хотите сказать — все время боялись ее получить.
— Я выполнял свою миссию, как считал нужным.
И, думается, твое сегодняшнее заявление, — продолжал он, — вызвано не только тем, как ты понимаешь, чего я жду от тебя.
Иначе ты вряд ли стал бы сводить меня… — И он, сдержав себя, замолчал.
— Ее нежелание отпустить меня, — запротестовал Чэд, — тут ни при чем!
Просто она боится… боится, что там сумеют меня заарканить.
Только страхи ее напрасны.
Его собеседник вновь остановил на нем изучающий взгляд.
— Она тебе наскучила?
В ответ на это Чэд, качнув головой, посмотрел на Стрезера с непонятной медленной улыбкой, с какой ни разу на него не смотрел.
— Ничуть. Никогда.
Его улыбка ошеломила Стрезера: она произвела на него такое глубокое, такое отрадное впечатление, что в первый момент он только ее перед собой и видел.
— Никогда?
— Никогда! — с готовностью твердо повторил Чэд.
И тут наш друг решился еще на один шаг.
— Значит, ты не боишься?
— Не боюсь ехать?
Стрезер вновь сдержал себя.
— Не боишься остаться.
Молодой человек взглянул на него с крайним удивлением.
— Как? Теперь вы хотите, чтобы я «остался».
— Если отсюда немедленно не отбуду я, сюда немедленно двинутся Пококи.