Вот что я имел в виду под ультиматумом твоей матушки, — пояснил Стрезер.
Чэд еще больше удивился, однако нисколько не испугался.
— Так к коренному она пристегивает Сару и Джима?
— И, можешь быть уверен, еще и Мэмми, — тут же подхватил метафору Стрезер. — Вот кого она пристегивает.
Чэд мгновенно уловил суть дела. — Мэмми? Чтобы меня соблазнить? — И он расхохотался.
— О, Мэмми очень привлекательна.
— Вы мне это уже говорили.
Право, я буду рад на нее поглядеть.
Было что-то веселое и легкое, сверх того, что-то неосознанное в том, как он это сказал, и Стрезер в который раз уже почувствовал все преимущества такого его взгляда и всю прелесть его положения.
— Погляди, погляди.
Кстати, учти, — продолжал Стрезер, — что, допуская свою сестрицу до себя, ты оказываешь ей истинное благодеяние.
Даришь два месяца в Париже, где она, если не ошибаюсь, не была с того времени, как вышла замуж, и который ей, без сомнения, нужен только как повод сюда приехать.
Чэд внимательно слушал, но выказал собственное знание света.
— Этот повод существовал у нее все эти годы, только она ни разу им не воспользовалась.
— Ты имеешь в виду себя? — осведомился Стрезер после секундной паузы.
— Разумеется — одинокого изгнанника.
А вы кого имеете в виду?
— Себя.
Для нее тут повод — я.
Вернее — что, впрочем, сводится к тому же — для твоей матушки.
— В таком случае, — возразил Чэд, — почему она не приедет сама?
Стрезер посмотрел на него долгим взглядом.
— А ты этого хотел бы?
— И потом, так как его гость на это ничего не сказал, прибавил: — Никто не мешает тебе самому послать ей телеграмму.
Чэд замялся:
— И она приедет, если я пошлю?
— Вполне возможно.
Попробуй — и увидишь.
— А почему вы не попробуете? — помолчав, спросил Чэд.
— Не хочу пробовать.
— Вам ни к чему ее присутствие здесь?
Стрезер принял вызов, и ответ его на этот вопрос прозвучал особенно выразительно:
— Это называется, милый мой, — с больной головы на здоровую.
— О, понимаю, на что вы намекаете.
Не сомневаюсь — вы будете с нею великолепны. Только вам вовсе не хочется ее здесь видеть.
Ладно, не стану учинять вам подлость.
— Почему «подлость»?
Ты в своем праве и не сделал бы этим ничего дурного, — заявил Стрезер и уже другим тоном добавил: — К тому же ты сможешь порадовать ее интересным знакомством в лице мадам де Вионе.
Высказывая эту блестящую идею, наш друг смотрел своему гостю прямо в глаза, но Чэд ни на мгновение не дрогнул, не отвел своих и отвечал ласковым, но бестрепетным взглядом.
Наконец, встав с дивана, он заговорил, и сказанное им поразило Стрезера:
— Матушка ее не поймет, но это не имеет значения.
Мадам де Вионе непременно захочет с нею встретиться.
Она захочет испытать на ней свое обаяние.
Полагает, что сумеет ее завоевать.
На мгновение Стрезер задумался: а вдруг, но в конце концов отверг такую возможность:
— Нет, не сумеет!
— Вы решительно в этом уверены? — спросил Чэд.
— Рискни, если угодно.
И, тем самым ясно выразив свое мнение, Стрезер настоятельно предложил выйти на воздух, но молодой человек все еще медлил.
— Вы уже отослали ответ?