— Нет, я пока еще ничего не предпринимал.
— Отложили до встречи со мной?
— Не в этом дело.
— Отложили до встречи, — и Чэд посмотрел на него с улыбкой, — с мисс Гостри?
— Нет. Даже и мисс Гостри тут ни при чем.
Равно как и другие.
Я отложил ответ, чтобы определиться самому… и в полном одиночестве, и — разумеется, я обязан тебе это сказать — почти уже определился.
Так что подожди немного, прояви ко мне терпение.
Вспомни, — продолжал Стрезер, — вначале ты просил меня о том же.
Я, как видишь, пошел тебе навстречу, и вот что из этого получилось.
Останься здесь со мной.
Чэд сразу стал серьезным.
— На сколько?
— Пока я не дам тебе знать.
Я и сам в любом случае не могу, ты же знаешь, остаться здесь навсегда.
Пусть Пококи приезжают, — закончил он.
— Потому что вы выигрываете время?
— Да — выигрываю время.
Чэд, видимо все еще не понимая его мотивов, добрую минуту молчал.
— Вы не хотите возвращаться к матушке?
— Не сейчас.
Я не совсем готов.
— Почувствовали, — Чэд заговорил каким-то своим особенным тоном, — прелесть здешней жизни?
— В высшей степени, — не побоялся признаться Стрезер.
— Ты же и помог мне почувствовать ее в полной мере, так что вряд ли тебя это должно удивлять.
— Меня это нисколько не удивляет, только радует.
Но куда, дорогой мой сэр?.. — продолжал с наигранным ужасом Чэд. — К чему это вас приведет?
Вопрос этот вдруг странным образом обнаружил, что они поменялись ролями, и, едва произнеся его, Чэд рассмеялся, а глядя на него, рассмеялся и Стрезер.
— Надо думать, к твердому решению, проверенному опытом и закаленному в огне… Ах, если бы, — вырвалось у него, — ты в первый мой месяц здесь согласился уехать со мной!..
— И что тогда? — вставил Чэд, когда Стрезер, словно под тяжестью охвативших его мыслей, вдруг замолчал.
— Тогда мы были бы уже дома.
— Да, но за счет ваших удовольствий.
— У меня был бы на них целый месяц. Зато сейчас, если хочешь знать, — прибавил Стрезер, — я получаю их столько, что мне хватит до конца моих дней.
Чэда эти сетования явно позабавили и заинтересовали, хотя далеко не все казалось ему ясным — частично потому, что с самого начала требовало от него немалых усилий, чтобы разобраться, какой смысл Стрезер вкладывал в понятие «удовольствия».
— А что, если я бы вас бросил…
— Бросил?..
— Да. Всего на месяц-два, пока я обернусь туда и обратно.
Мадам де Вионе, — Чэд улыбнулся, — присмотрела бы за вами в мое отсутствие.
— Ты поедешь домой, а я останусь здесь?
— На мгновение их глаза вновь встретились. — Что за бред! — воскликнул Стрезер.
— Но я хочу повидаться с матушкой, — мгновенно возразил Чэд.
— Помилуйте! Я так давно ее не видел!
— Да, давно. Вот оттого-то я поначалу очень круто разговаривал с тобой, убеждая ехать.
Ты вполне показал нам, что превосходно обходишься без свиданий с ней.
— О, — сказал Чэд, сияя, — я сейчас не такой.
Я стал лучше.
Он упивался легкой победой, и Стрезер снова расхохотался.
— Жаль, что не хуже, тогда я знал бы, как мне с тобой поступить.
Заткнул бы рот кляпом, связал по рукам и ногам и притащил бы, упирающегося, дрыгающегося, прямо на пароход.
Интересно, так ли уж сильно тянет тебя повидать матушку?