Последняя капля, переполнившая чашу.
Он жаждет, чтобы я убрался отсюда, и, надо думать, написал в Вулет, что я нахожусь на краю гибели.
— Ах, полноте, — пробормотала она.
— Но ведь это только ваша догадка.
— Догадка, вы правы. Но она все объясняет.
— А он все отрицает? Или вы еще его не спрашивали?
— У меня не было времени, — сказал Стрезер.
— Только вчера вечером, сопоставив различные факты, я догадался, а с тех пор мы с ним не пересекались.
Такой ответ ее не убедил:
— Вы крайне раздражены — за себя не ручаетесь?
Он поправил очки.
— Неужели я выгляжу таким разъяренным?
— Вы выглядите лучше некуда.
— Да мне и не на что сердиться, — заявил он.
— Напротив, Уэймарш оказал мне услугу.
— Доведя ситуацию до предела? — заключила она.
— Как превосходно вы все понимаете! — воскликнул он почти ворчливо.
— Во всяком случае, Уэймарш не станет ни под каким видом отрицать или выкручиваться.
Он действовал по глубочайшему убеждению, с чистой совестью и после многих бессонных ночей.
Он признает, что это его рук дело, и будет считать, что оно ему удалось; в итоге любое наше объяснение закончится полным примирением: мы опять будем вместе, наведя мост через темный поток, который нас разделял.
Наконец-то благодаря тому, что он сделал, нам будет о чем поговорить.
Она помолчала.
— Вы бесподобно это воспринимаете!
Впрочем, вы всегда бесподобны.
Он тоже выдержал паузу — такую же, как она; затем на той же высокой ноте выразил полное с ней согласие:
— Вы совершенно правы.
Я бесподобен, удивителен, особенно сейчас.
Смею сказать, просто неподражаем и даже не удивлюсь, если окажется, что выжил из ума!
— Так расскажите мне все, — уже серьезно потребовала она.
Но, поскольку он некоторое время безмолвствовал, лишь ответив взглядом на ее взгляд, который она с него не спускала, ей пришлось зайти с другого конца, где ему было легче удовлетворить ее любопытство: — Что такое мистер Уэймарш, собственно, сделал?
— Написал письмо.
Одного оказалось достаточно.
Он сообщил в Вулет, что за мной нужен глаз.
— В самом деле нужен? — спросила она с интересом.
— В высшей степени.
И он будет мне обеспечен.
— Иными словами, ни якоря, ни рук вы не поднимаете?
— Нет, не поднимаю.
— И уже дали телеграмму?
— Нет. Но подвигнул на это Чэда.
— Что вы отказываетесь ехать?
— Что он отказывается ехать.
Сегодня утром мы поговорили начистоту, и я его убедил.
Он заявился ко мне, когда я еще не встал, — объявить, что готов… готов возвратиться.
Ну, а после десяти минут разговора со мной ушел с намерением сообщить, что остается.
Мисс Гостри слушала, не пропуская ни слова.
— Стало быть, вы остановили его.
Стрезер вновь опустился в кресло.
— Да, остановил.
На некоторое время.