Посторонний
Часть I
I
Сегодня умерла мама.
А может быть, вчера – не знаю.
Я получил из богадельни телеграмму: «Мать скончалась. Похороны завтра. Искренне соболезнуем».
Это ничего не говорит – может быть, вчера умерла.
Богадельня для стариков находится в Маренго, в восьмидесяти километрах от Алжира.
Отправлюсь двухчасовым автобусом, буду там в конце дня.
Значит, смогу провести ночь возле тела, а завтра к вечеру вернуться.
Я попросил у патрона отпуск на два дня, и он не мог мне отказать, раз такая уважительная причина.
Но видно было, что он недоволен. Я даже сказал ему:
«Это ведь не по моей вине».
Он не ответил, и я подумал, что зря так сказал.
В общем, незачем было извиняться. Скорее уж, ему следовало выразить мне сочувствие.
Но, вероятно, он сделает это послезавтра, когда увидит меня в трауре.
А сейчас-то мама как будто и не умерла еще.
После похорон, наоборот, все будет кончено и примет официальный характер.
Итак, я решил поехать двухчасовым автобусом.
Было очень жарко.
Пообедал я, как обычно, в ресторане, у Селеста.
Там все жалели меня, и Селест сказал:
«Мать-то одна у человека».
Когда я уходил, все проводили меня до дверей.
Я немного растерялся – мне ведь еще надо было зайти к Эмманюэлю позаимствовать черный галстук и нарукавную траурную повязку: у него несколько месяцев тому назад умер дядя.
Я побежал бегом, чтобы не опоздать на автобус.
Наверно, из-за этой спешки, этой беготни, да еще из-за тряски в дороге, запаха бензина, бликов света на накатанном асфальте, от слепящего солнца в небе меня одолел сон – я спал почти всю дорогу.
А когда проснулся, то оказалось, что голова моя лежит на плече какого-то военного, моего соседа; он мне улыбнулся и спросил, издалека ли я еду. Я буркнул «да» – не хотелось разговаривать.
Богадельня – в двух километрах от деревни.
Я дошел до нее пешком.
Хотел тотчас же взглянуть на маму. Но сторож сказал, что мне надо сперва повидаться с директором.
Пришлось подождать немного, директор был занят.
Все это время сторож занимал меня болтовней, а потом я разговаривал с директором: он принял меня в своем кабинете.
Директор – низенький старичок с орденской ленточкой в петлице.
Он посмотрел на меня своими светлыми глазами, потом пожал мне руку и долго ее не выпускал – я уж и не знал, как высвободиться.
Заглянув в какую-то папку, он сказал:
– Мадам Мерсо поступила сюда три года назад.
Вы были единственной ее опорой.
Мне показалось, что он в чем-то упрекает меня, и я пустился было в объяснения.
Но он прервал их:
– Вам совсем не нужно оправдываться, дорогой мой.
Я ознакомился с личным делом вашей матушки. Вы не могли содержать ее.
Ей нужна была сиделка. А вы получаете скромное жалование.
В конечном счете у нас ей жилось неплохо.
Я сказал:
– Да, господин директор.
Он добавил:
– Знаете, у нее здесь нашлись друзья, люди ее возраста. У них были общие интересы, непонятные вашему поколению.
Вы молоды, ей, вероятно, было скучно с вами.
Он сказал правду.