Она пришла в белом полотняном платье, с распущенными волосами.
Я сказал ей, что она красивая, она засмеялась от удовольствия.
Перед тем как спуститься по лестнице, мы постучались к Раймону. Он ответил, что сейчас будет готов.
Когда мы вышли, то, верно, из-за усталости да из-за того, что утром я не отворил ставни, яркий солнечный свет ослепил меня, и я зажмурился, как от удара.
А Мари прыгала от радости и все восхищалась погодой.
Я почувствовал себя лучше и заметил тогда, что голоден.
Я пожаловался Мари, но она раскрыла свою клеенчатую сумку и показала мне: там лежали только наши купальники и полотенце. Оставалось одно: ждать.
Мы услышали, как Раймон захлопнул свою дверь.
На нем были брюки василькового цвета и белая рубашка с короткими рукавами. Но голову он прикрыл шляпой канотье, и Мари это рассмешило; руки выше локтя нисколько у него не загорели, были совсем бледные и покрыты черными волосами.
Мне стало как-то противно.
Он спустился по лестнице, насвистывая, и явно был очень доволен собой.
Мне он сказал:
«Привет, старина», и назвал Мари «мадемуазель».
Накануне мы ходили в полицейский участок, и там я дал показание, что арабка обманывала Раймона.
Он отделался предупреждением.
Мое показание не проверяли.
У подъезда мы немного поговорили об этом, потом решили поехать в автобусе.
До пляжа не очень далеко. Однако автобусом гораздо скорее. Раймон заявил, что его приятель будет доволен, если мы приедем пораньше.
Мы уже хотели было двинуться, но Раймон подал мне знак, чтобы я посмотрел на другую сторону улицы.
И я увидел там группу арабов. Они стояли у табачной лавочки, прислонившись к поручню витрины, и все смотрели на нас, но на свой особый лад: как будто перед ними не люди, а камни или пни.
Раймон сказал, что второй слева – брат его любовницы. Он заметно встревожился, но добавил, что теперь эта история кончена.
Мари не поняла и спросила, о чем идет речь.
Я объяснил, что там стоят арабы, у которых зуб против Раймона.
Тогда она попросила, чтобы мы сейчас же отправились.
Раймон выпятил грудь, но, засмеявшись, согласился, что надо поскорее смыться.
Мы направились к остановке автобуса – она была недалеко. Раймон сообщил мне, что арабы не идут за нами следом.
Я обернулся.
Они стояли все там же и все так же равнодушно смотрели на то самое место, с которого мы ушли.
Мы сели в автобус. У Раймона стало, как видно, легче на душе, и он старался всякими шуточками позабавить Мари.
Я чувствовал, что Мари нравится Раймону, но она почти не отвечала ему.
Только посмотрит иногда на него и засмеется.
Мы доехали до самой окраины Алжира.
Пляж недалеко от остановки автобуса. Но надо было пройти через маленькое плато – оно поднимается над морем, и оттуда идет пологий спуск к песчаному берегу.
Плато было усеяно желтоватыми камнями и асфоделями – цветы их казались ярко-белыми на фоне уже густой синевы неба.
Мари для забавы размахивала своей клеенчатой сумкой, сбивала белые лепестки, и они разлетались во все стороны.
Мы шли меж рядов маленьких дачек с зелеными или белыми решетчатыми заборчиками; одни дачки прятались со своими террасками в зелени тамарисков, другие стояли на голом месте среди камней.
Еще не доходя до края плато, можно было видеть недвижное море, а подальше массивный мыс, дремавший в светлой воде.
В тишине до нас донесся легкий стук мотора. И далеко-далеко мы увидели рыболовное суденышко, скользившее по сверкающей морской глади.
Мари сорвала несколько ирисов-утесников.
Со склона, спускавшегося к берегу, мы увидели, что в море уже купаются несколько человек.
Приятель Раймона жил в деревянной хижинке на краю пляжа.
Домик прислонился к скалам, и сваи, подпиравшие его спереди, уже стояли в воде.
Раймон представил нас. Его приятеля звали Массон.
Он был плотный и широкоплечий, а жена – маленькая и кругленькая миловидная женщина, по выговору, несомненно, парижанка.
Он тотчас сказал, чтобы мы не стеснялись и чувствовали себя свободно, что сейчас нас угостят рыбой, которую он нынче утром поймал.
Я выразил свое восхищение его домиком. Массон сообщил мне, что приезжает сюда на субботу и воскресенье, проводит здесь и весь свой отпуск.
«С женой, разумеется», – добавил он.
А жена его о чем-то говорила с Мари и смеялась.
Впервые, пожалуй, я подумал, что мне надо жениться.
Массон позвал всех купаться, но его жена и Раймон не захотели.