Мы спустились к морю втроем, и Мари тотчас бросилась в воду. Массон и я решили остыть немножко.
Он говорил не спеша, и я заметил, что у него привычка сопровождать всякое свое утверждение словами: «Скажу больше», даже когда это ничего не прибавляло к смыслу фразы.
О Мари он мне сказал:
«Она сногсшибательна, скажу больше – очаровательна».
Но вскоре я уже не обращал внимания на его привычку – таким блаженным ощущением наполняло меня солнце.
Песок накалился под ногами. Мне хотелось поскорее в воду, однако я еще немного помешкал, а потом сказал Массону:
«Поплывем». Я сразу нырнул.
А он вошел в воду тихонько и бросился только тогда, когда потерял дно под ногами.
Он плавал брассом, и довольно плохо, так что я опередил его и погнался за Мари.
Вода оказалась прохладной, и это было приятно.
Мы с Мари плыли рядом и чувствовали, как согласованны наши движения, как хорошо нам обоим.
Мы заплыли далеко и легли на спину; на лице, обращенном к небу, быстро высохли под солнцем струйки воды, затекавшие в рот.
Мы видели, что Массон выбрался на берег и растянулся там, греясь на солнце.
Издали он казался огромной глыбой.
Мари захотела, чтобы мы поплыли вместе.
Я пристроился сзади, обхватил ее за талию, и она поплыла, выбрасывая руки, а я помогал ей, работая ногами.
В то утро мы долго бороздили воду и слышали ее плеск, пока наконец я не почувствовал усталость.
Тогда я оставил Мари и поплыл к берегу широкими взмахами, дыша глубоко и ровно.
Растянувшись ничком около Массона, я уткнулся лицом в песок.
Я сказал: «Хорошо!», и Массон согласился со мной.
Немного погодя приплыла Мари.
Я обернулся посмотреть, как она выходит на берег.
Мокрый купальник прилип к ее телу, она вся блестела от соленой воды, волосы были откинуты назад.
Она вытянулась на песке бок о бок со мной, и, согревшись от тепла ее тела и от солнечного тепла, я задремал.
Мари встряхнула меня за плечо и сообщила, что Массон пошел домой – пора завтракать.
Я тотчас встал, так как очень хотел есть, но Мари сказала, что я с самого утра еще ни разу ее не поцеловал.
Это было верно, да мне и самому хотелось ее поцеловать.
– Пойдем в воду, – сказала она. Мы побежали и вытянулись на первых невысоких волнах.
Сделали несколько взмахов, и она прильнула ко мне.
Я почувствовал, как ее ноги сплелись вокруг моих ног, и меня охватило желание.
Когда мы возвратились на берег, Массон уже звал нас с лестницы своего домика.
Я признался, как мне хочется есть, и он тотчас объявил жене, что я ему нравлюсь.
Хлеб был превосходный, мягкий, рыба вкусная, я с жадностью проглотил свою порцию.
Потом подали жареное мясо с картофелем.
Все ели молча.
Массон пил много вина и непрестанно подливал мне.
За кофе я почувствовал, что голова у меня немного тяжелая, да еще я много курил.
Массон, Раймон и я стали строить планы, как мы все вместе проведем август на этом берегу и будем в складчину вести хозяйство.
Мари вдруг спросила:
– А вы знаете, который час?
Только еще половина двенадцатого.
Мы все удивились, но Массон сказал, что, конечно, мы позавтракали очень рано, однако это вполне естественно – завтракать надо в такой час, когда есть хочется.
Не знаю почему, это рассуждение рассмешило Мари.
Наверное, она выпила лишнего.
Массон спросил, не хочу ли я прогуляться с ним по берегу:
– После завтрака моя жена всегда ложится отдохнуть.
А я нет, не люблю. Мне надо ходить.
Я всегда ей говорю, что это лучше для здоровья.
Но в конце концов, как хочет – ее дело.
Мари заявила, что останется и поможет мадам Массон вымыть посуду.