— Вы же не будете спорить с фактами, — продолжал шпион.
— А чтобы убедить вас, что вы не правы, и доказать вам ошибочность вашего предположения, я сейчас покажу вам свидетельство о погребении Клая. Оно у меня с тех пор так и лежит в бумажнике, — и он поспешно достал бумажник и вытащил из него сложенную вчетверо бумагу.
— Вот оно, — сказал он, разворачивая се.
— Посмотрите сами, посмотрите, возьмите в руки, можете убедиться, оно не подделано.
Мистер Лорри увидел, как тень на стене внезапно вытянулась и мистер Кранчер, выступив из-за кресла, шагнул вперед.
Казалось, вздыбившийся частокол на его голове только что прочесала своим сломанным рогом легендарная корова из «дома, который построил Джек»[61].
Фискал сидел к нему спиной. Мистер Кранчер тронул его за плечо, и тот вздрогнул, словно почувствовав на своем плече руку судебного пристава.
— Так вот, мистер, насчет этого Роджера Клая, — прохрипел мистер Кранчер, наклонив к нему свою мрачную физиономию.
— Вы говорите, вы сами клали его в гроб?
— Да.
— А кто же его оттуда вынул?
Барсед вздрогнул и откинулся на спинку стула.
— Что вы хотите этим сказать?
— А вот то и хочу сказать, что его там никогда не было.
Нет!
Не было его там!
Голову даю на отсечение — никогда он в том гробу не лежал!
Фискал растерянно переводил взгляд с мистера Картона на мистера Лорри, а они оба, ничего не понимая, смотрели на Джерри.
— Я вам скажу, что там лежало, — продолжал Джерри, — Вы наложили в гроб земли да булыжников.
И не рассказывайте мне, будто вы хоронили Клая.
Все обман.
И не я один, а еще два человека про то знают.
— Откуда вы это можете знать?
— А тебе что за дело? — огрызнулся мистер Кранчер.
— Ну и жулье! Выходит, у меня с тобой еще старые счеты! Надо же дойти до такого бесстыдства — честных ремесленников в обман вводить, морочить голову порядочным людям!
Так бы вот взял за глотку да придушил собственными руками за полгинеи!
Тут Сидни Картон, которого такой оборот дела поверг в не меньшее изумление, чем мистера Лорри, попросил мистера Кранчера успокоиться и объяснить, что все это значит.
— В другой раз, сэр, — уклончиво отвечал Джерри, — сейчас оно, знаете, неудобно входить в объяснения.
Но только я голову на отсечение дам, что ему и самому хорошо известно, что никакого Клая в том гробу и в помине не было.
Пусть только попробует сказать, что был, я из него тут же на месте дух выпущу, своими руками за полгинеи задушу, — мистер Кранчер почему-то все время напирал на полгинеи как на вполне достаточное вознаграждение, — а не то, так пойду, куда нужно, и сам на него донесу!
— Хм… мистер Барсед, — промолвил Картон, — выходит, у меня на руках еще одна недурная карта.
Если сейчас, когда в Париже свирепствует террор и всех обуяла подозрительность, на вас поступит донос, что вы поддерживаете сношения с тайным агентом, который так же, как и вы, состоял на службе аристократического правительства враждебного государства, где он будто бы и умер, а потом, оказывается, преспокойно воскрес во Франции, вам, мистер Барсед, не сносить головы.
Явный заговор в стенах тюрьмы, сговор с иностранцами против Республики.
Это — верная карта, прямо сказать гильотинная карта!
Ну, как, играем?
— Нет! — вскричал шпион.
— Сдаюсь, ваша взяла!
Я вам скажу все, как есть, начистоту: этот бунтовщический сброд так ненавидел нас, что мне только чудом удалось убраться из Англии, а за Клаем охотились по всему городу, и не разыграй он эти похороны, не уйти бы ему живым.
Но вот каким чудом ему стало про это известно, для меня загадка.
— Насчет «его» можете не трудиться думать, — с негодованием вмешался мистер Кранчер. — Лучше подумайте-ка над тем, что вам говорит этот джентльмен.
Не то — гляди у меня, живо расправлюсь, — мистер Кранчер не мог удержаться, чтобы еще раз не поразить всех своим бескорыстием, — собственными руками за полгинеи задушу!
Фискал повернулся к нему спиной и деловито заговорил с Картоном:
— Ну, так на чем же мы с вами остановились?
Мне скоро на дежурство идти, я не могу опаздывать.
Вы хотите, чтобы я что-то для вас сделал, ну, так что это, говорите!
Только предупреждаю заранее: на многое не рассчитывайте.
Если вы потребуете, чтобы я для вас пренебрег своими служебными обязанностями и сам себя под гильотину подвел, так уж лучше мне и не связываться с вами — все равно так и так рисковать.
Короче говоря, я на это не пойду.
Вот вы тут сами говорили, какое у нас сейчас время отчаянное.
Не забудьте, ведь и я тоже могу на вас донести, и все что надо показать, и свидетелей найти.