Он отправился без пальто, пообещав, что будет бежать бегом.
Все в лавке пребывали в состоянии тревожного ожидания.
Своим беспрерывным движением по лавке мальчик создал там крайне напряженную обстановку.
Казалось, жители города страшатся новых известий, но вместе с тем страстно желают получить их.
Констанция рисовала в своем воображении Стаффорд, которого никогда не видела, и зал суда, которого никогда не видела, и мужа и Дэниела на суде.
И ждала.
Прибежал Сирил.
— Нет! — объявил он, еле переводя дыхание.
— Ничего еще нет!
— Не простудись, ты разгорячился, — предостерегла его Констанция.
Но он стоял у двери и немного спустя вновь убежал.
Не успел он уйти, как послышался, сначала издалека, слабый и неясный, потом, приблизившись, громкий и отчетливый крик продавца «Сигнала».
— А вот и газета! — сказала ученица.
— Ш-ш-ш! — прошептала Констанция, прислушиваясь.
— Ш-ш-ш! — повторила мисс Инсал.
— Да, да, это газета! — сказала Констанция.
— Мисс Инсал, пойдите и возьмите газету.
Вот — полпенни.
Монета быстро перешла из одной руки в наперстке в другую.
Мисс Инсал засеменила к двери.
Она вернулась, с торжественным видом неся газету, которую Констанция схватила дрожащими руками.
Она сперва никак не могла найти нужное сообщение.
Мисс Инсал указала на него и прочла:
«Заключительная речь судьи» — Ниже, ниже! —
«После совещания, длившегося тридцать минут, совет присяжных вынес вердикт о виновности подсудимого в убийстве, присовокупив рекомендацию о помиловании.
Судья надел черную шапочку и провозгласил смертный приговор, добавив, что передаст рекомендацию в надлежащее место».
Вернулся Сирил.
— Нет еще! — начал он, но увидел на прилавке газету и сразу упал духом.
После закрытия лавки Констанция и Сирил долго сидели в нижней гостиной в ожидании хозяина дома.
Констанция испытывала безысходное отчаяние.
Вокруг себя она видела одну лишь смерть.
Ее мучила мысль: беда никогда не приходит одна.
Почему Сэмюел еще не вернулся?
Она приготовила к его приезду все, что только могло подсказать ей воображение: еду, лекарства, согревающие средства.
Эми не разрешили лечь спать — вдруг в ней возникнет нужда.
Констанция даже не заикалась о том, чтобы Сирил отправился в постель.
Часы на камине отсчитывали тяжкие, грозные минуты, и наконец, осталось всего пять минут, они пройдут, и Констанция вовсе уж не будет знать, как ей поступить.
Было двадцать пять минут двенадцатого.
Если в половине двенадцатого Сэмюел не появится, значит, сегодня он не приедет, разве только последний поезд из Стаффорда прибудет с немыслимым опозданием.
Звук подъезжающего экипажа!
Затих!
Мать и сын вскочили.
Да, это был Сэмюел!
Она вновь узрела его.
Моральное и физическое состояние мужа привело ее в ужас.
Его рослый, крепкий сын и Эми помогли ему подняться по лестнице.
«Спустится ли он еще когда-нибудь по этой лестнице?» — такая мысль пронзила сердце Констанции.
Боль мгновенно прошла, но нанесла рану ее здравому смыслу, который обычно противился истерическим страхам и даже немного их презирал.
Когда она, задыхаясь под собственным весом, поднялась по лестнице, ей понадобилась огромная сила воли, чтобы обрести свойственную ей приятную веселость; ей казалось, что со всех сторон к ней подбираются ужасные беды.
Может быть, послать за доктором?