Ему бы это не понравилось.
Он мог бы нежданно и без ущерба для себя даровать покой ее сердцу, но он не знал, сколь велика его сила.
Она не смогла прильнуть к его груди, но прильнула к нему сердцем своим, когда в одиночестве степенно ходила по комнате.
Ее взгляд проникал сквозь прочную дверь.
Наконец она грузно опустилась на кровать.
Со сдержанной тревогой она размышляла:
«Мне нужно быть твердой с Сирилом».
И вместе с тем думала:
«Он непременно должен оставаться хорошим мальчиком.
Непременно должен».
И пылко, без стыда, льнула к нему!
Одиноко лежа в темноте, она могла по велению сердца отбросить сдержанность и стать по-девичьи свободной.
Теперь, когда она освободилась от напряжения, перед ней предстал образ его отца сначала в гробу, потом работающим за конторкой.
Она постаралась удержать и это видение ради сладостной боли, которую оно причиняло.
III
В последующие дни Сирил не вызывал в ней беспокойства.
Он не склонен был к повторению того беспримерного непослушания, которое допустил в понедельник вечером, и возвращался домой к чаю вовремя; более того, он сотворил поразившее ее чудо — во вторник утром встал рано и сделал урок по арифметике.
Чтобы выразить свое одобрение, она смастерила весьма замысловатую рамку из соломки для наброска — копии с гравюры сэра Эдвина Ландсира, и повесила его у себя в спальной, а Сирил оценил оказанную ему честь.
Она была счастлива настолько, насколько может быть счастлива женщина, страдающая от недавней потери; по сравнению с долго длившимся страхом из-за маниакального состояния Сэмюела и его болезни, ее нынешнее существование казалось милосердным покоем.
Сирил, как она полагала, понял, какое значение в ее глазах имеет церемония чаепития, этот вечерний час в его обществе, ставший для нее самой радостной порой суток.
Она так верила в его послушание, что заливала кипятком чай от Хорнимана еще до его прихода, большего свидетельства уверенности быть не могло.
Но вот в ближайшую пятницу он опоздал!
Он вернулся, когда уже стемнело, и состояние его одежды не оставляло сомнений в том, что он играл в футбол на покрытом грязью поле, которое летом зарастало густой травой.
— Тебя задержали, сынок? — спросила она для видимости.
— Нет, мама, — небрежно ответил он.
— Мы немного побросали мяч.
Я опоздал?
— Пойди-ка приведи себя в порядок, — сказала она, не отвечая на вопрос.
— В таком виде нельзя садиться за стол.
А я заварю свежий чай, этот уже не годится.
— Ага, прекрасно.
Священное чаепитие — традиция, которой она стремилась твердо придерживаться и которая должна была для нее и ее сына занимать первое место среди всего остального, беспечно принесена в жертву киданию мяча в грязи!
А еще не прошло и десяти дней, как похоронили его отца!
Ей нанесена тяжелая рана — глубокая, чистая, опасная рана, не источающая крови.
Она старалась радоваться тому, что он не солгал, хотя мог бы без труда солгать, сказав, что его оставили в школе за какую-то провинность и он опоздал.
Нет!
Он не склонен ко лжи, он мог бы, как любой человек, солгать, когда того требуют особые обстоятельства, но он не лжец, его можно без сомнения назвать правдивым мальчиком.
Она старалась не огорчаться, но ей это не удавалось.
Она предпочла бы, чтобы он солгал.
Эми проворчала что-то в связи с необходимостью опять кипятить воду.
Он вернулся в нижнюю гостиную, соскоблив лишь грязь с обуви, и Констанция ждала, что он извинится перед ней, как обычно по-мальчишески, намеками, или хотя бы станет обхаживать и ублажать ее, дабы показать, что сознает, какую принес ей обиду.
Однако он держался совсем по-иному.
Он вел себя довольно бесцеремонно, властно и шумно.
Он слишком быстро проглотил изрядную порцию джема и тотчас тоном монарха, требующего возврата своих владений, распорядился добавить ему еще.
И, не кончив пить чай, ни с того ни с сего дерзко заявил:
— Послушайте, мама, вам придется разрешить мне поступить после Пасхи в Художественную школу.
И посмотрел на нее с вызовом.
Он имел в виду вечерние классы в Художественной школе.
Его отец был решительно против этого намерения.
Его отец утверждал, что это помешает его основным занятиям, он будет очень поздно ложиться спать и мало бывать дома.