На мгновение он почувствовал себя очень близким ей, ему показалось, что он глубоко проник в ее тайны, что он задыхается от сильного душевного волнения, вызванного этим крепом.
У него закружилась голова.
— Пожалуйста, сэр!
Второе купе для курящих! — позвал его носильщик.
Постоянные пассажиры вошли в поезд с обычным отвращением.
— Я напишу вам, как только приеду! — крикнул Сирил, движимый добрыми побуждениями.
Лучших слов нельзя было найти.
С каким изяществом он приподнял шляпу!
Мягкий толчок, облако пара, и она осталась на опустевшей платформе в обществе молочных бидонов, двух носильщиков и крикливого мальчишки из фирмы Смита!
Она с трудом, медленно побрела домой.
Кусок свинца давил на сердце еще сильнее.
И горожане видели, как бредет домой самая гордая мать.
«В конце концов, — сердито и раздраженно спорила она сама с собой, — разве ты могла надеяться, что мальчик поступит по-другому?
Он серьезно учился, добился блестящих успехов, не мог же он оставаться привязанным к твоей юбке?
Такая мысль просто нелепа.
Как будто он какой-нибудь бездельник или плохой сын.
Ни у одной матери не может быть лучшего сына.
Хорошенькое дело, чтобы он всю жизнь просидел в Берсли только потому, что ты не хочешь оставаться в одиночестве!»
К сожалению, спорить с собственной душой то же самое, что спорить с ослом.
Ее душа продолжала монотонно нашептывать:
«Я старая одинокая женщина.
Мне больше не для чего жить, и я никому не нужна.
Когда-то я была молодой и гордой.
И вот, к чему я пришла.
Это — конец!»
К ее возвращению домой Эми еще не убрала со стола после завтрака, ковер оставался смятым, а циновка — сдвинутой с места.
В состоянии безысходного отчаяния после мучительного кризиса она поднялась наверх, вошла в его разоренную комнату и увидела перевернутую вверх дном постель, на которой он недавно спал.
Софья
Глава I.
Побег
I
Днем первого июля 1866 года в ожидании выхода на улицу она сидела в комнате лондонской гостиницы, одетая в несколько провинциальное неяркое нарядное платье; однако ни в выражении ее прелестного лица, ни в манере держаться не было и следа провинциальности, смущения или высокомерия, а нетерпеливая душа ее парила где-то вне времени и пространства.
Это была гостиница Хэтфилда на Солсбери-стрит, между Стрэндом и рекой.
Ни улицы, ни гостиницы теперь уже не сохранилось, они затерялись среди огромных зданий отелей «Савой» и «Сесил», однако одряхлевшее подобие гостиницы Хэтфилда все еще влачит жалкое существование на Джермин-стрит.
В 1866 году эта гостиница с ее темными коридорами, кривыми лестницами, свечами, коврами и прочими, истрепанными до неузнаваемости вещами, узкой столовой, где за длинным столом дружно питались сотни жужжащих мух, с ее спертым воздухом и раздражающим ощущением, что все щели забиты грязью, — эта гостиница пользовалась заслуженной славой приличного современного отеля.
На фоне покрытой старческими тускло-коричневыми пятнами спальной особенно ярко выделялась сверкающая юность Софьи.
Она одна блистала чистотой.
Послышался стук в дверь, стук беспечный и бодрый.
Но она не без основания подумала:
«Он волнуется не меньше моего!»
И, волнуясь до дурноты, она закашлялась, а потом постаралась совладать с собой.
Наконец наступил тот час, который отделит в ее жизни прошлое от настоящего, как в ходе истории отделяет прошлое от настоящего решающее сражение.
Мысли ее обратились к минувшим невероятным трем месяцам.
Тайное получение и укрывание писем Джеральда в лавке, а также отправление ответов на них!
Значительно более сложная и требующая лицемерия игра с ее величественной тетушкой в Эксе!
Посещение местной почты!
Три волшебных встречи с Джеральдом, происходившие рано утром у водокачки, когда он рассказывал ей о наследстве и суровости дяди Болдеро, а потом многословно нарисовал картину их будущего вечного блаженства!
А ночи, проведенные в страхе!
А внезапное, как в дурмане принятое ею решение согласиться на его план и обуявшее ее чувство полной нереальности всего происходящего!
Дерзкий отъезд из дома тетки, сопровождаемый водопадом неслыханной лжи.