Однако поцеловать Софье руку он все еще не осмеливался.
Мало-помалу их обоих охватило всепоглощающее чувство облегчения.
— Я… честное слово, я… — попыталась что-то объяснить Софья, но фразу прервали рыдания.
— Что?
О чем ты, любимая? — выпытывал Джеральд.
Софья сделала над собой усилие.
— Как же я поеду с тобой в Париж, если мы не повенчаны, — наконец выдавила она.
— Я так не могу!
— Ну конечно! — успокаивал ее Джеральд.
— Конечно, не можешь.
Это все я виноват.
Но если бы ты знала, что я переживаю… Ведь теперь все хорошо, Софья, правда?
Она села на кровати и нежно его поцеловала.
Как удивительно, как чудесно, что он не таясь расплакался.
В том, с какой легкостью и силой проявилось его чувство, Софья видела залог их будущего счастья.
И как прежде Джеральд утешал ее, так теперь Софья утешала его.
Обнявшись, они оба изумлялись той сладостной, дивной, упоительной печали, которая поглотила их целиком.
Они сожалели о том, что поссорились, о том, что не верили в высшую правоту своего решительного поступка.
Все идет как должно и будет как должно — они проявили преступную глупость.
Теперь они сожалели о ссоре и были счастливы — ради этого стоило поссориться!
Джеральд снова казался Софье совершенством!
Он воплощение доброты и чести!
А в его глазах она снова стала идеальной любовницей, которая, однако, заодно станет и его женой.
Торопливо обдумывая, какие шаги следует предпринять в связи с женитьбой, Джеральд в самой глубине души повторял:
«Она будет моей!
Она будет моей!»
Ему не приходило в голову, что этот хрупкий росток на семейном древе Бейнсов, невольно впитавший в себя силу целых поколений порядочных людей, одержал над ним победу.
После чая Джеральд, полностью удовлетворенный ходом событий, сдержал свое слово и подыскал для Софьи респектабельный пансион неподалеку от Вестминстерского аббатства.
Софью поразило, с какой легкостью он ввел в заблуждение хозяйку пансиона и насчет ее положения, и насчет всех прочих обстоятельств.
Кроме того, Джеральд нашел поблизости церковь и священника, и через полчаса подготовка к венчанию уже шла полным ходом.
Софье он объяснил, что, поскольку она проживает теперь в Лондоне, проще начать дело с начала.
Она благоразумно не стала спорить.
Так как она ни в коем случае не хотела снова причинить ему боль, Софья не стала расспрашивать Джеральда о тех шагах, которые из-за канцелярских проволочек завершились столь неожиданным провалом.
Она знала, что он женится на ней — чего же еще надо!
На следующий день Софья сделала то, что подсказывал ей дочерний долг, и дала матери телеграмму.
Глава II.
Ужин
I
Они побывали в Версале и пообедали там.
Можно было бы вернуться назад и на конке, но Джеральд, который выпил шампанского, на меньшее, чем экипаж, не соглашался.
Более того, он настаивал на том, чтобы въехать в Париж через Булонский лес и Триумфальную Арку.
Чтобы полностью удовлетворить его тщеславие, пришлось бы распахнуть настежь Ворота чести и проехать напрямик через Арку в фиакре. Джеральду с его чувством гармонии, порожденным выпитым шампанским, претила необходимость объезжать памятник кругом.
В тот день Джеральда так и распирало от тщеславия.
Он демонстрировал Софье чудеса Парижа не без знакомого всем чичероне тайного чувства, что в чудесах есть и его заслуга.
К тому же, он был очень доволен тем, как подействовали виды Парижа на Софью.
Явившись в Париж с обручальным кольцом на победоносном пальчике, Софья робко затронула вопрос о новых платьях.
Никто бы и не догадался по ее тону, что она словно бесом одержима мечтой о французских нарядах.
Софью удивила и обрадовала покладистость Джеральда.
Но ведь и Джеральд был одержим бесом.
Ему страсть как хотелось увидеть жену в парижских туалетах.