Когда она кончила, англичанин отрицательно покачал головой.
По-французски он знал только названия блюд.
— Гильотина! — пробормотал он то единственное слово, которое понял.
— Oui, oui.
Guillotine.
Enfin!.. — возбужденно воскликнула женщина.
Одобренная успехом и тем, что ее спутник понял хотя бы одно слово, она начала в третий раз.
— Извините, — сказал Джеральд.
— Мадам говорит о казни в Осере, назначенной на послезавтра.
N'est-ce pas, madame, que vous parliez de Rivain?]
На непрошеное вмешательство Джеральда англичанин ответил разгневанным взглядом.
Но женщина благосклонно улыбнулась Джеральду и пожелала говорить со своими другом через него.
Англичанину пришлось смириться.
— Сегодня вечером в каждом ресторане только и разговоров, что об этой казни, — сказал Джеральд по собственному почину.
— Вот как? — ответил англичанин.
Вино подействовало на них по-разному.
В это время в дверях показался невысокий хрупкий юноша-француз с чрезвычайно бледным лицом и маленькой черной эспаньолкой.
Он огляделся и, заметив женщину в красной накидке, сдержанно поклонился.
Потом он увидел Джеральда, и на его изношенном, усталом лице появилась внезапная, смущенная улыбка.
Он быстро подошел к столику со шляпой в руках, пожал Джеральду руку и красноречиво его приветствовал.
— Моя жена, — произнес Джеральд четко и торжественно, как человек, желающий показать, что он совершенно трезв.
Молодой человек посерьезнел и повел себя чрезвычайно церемонно.
Он поклонился и поцеловал Софье руку.
Она чуть было не засмеялась, но важность и почтительность молодого человека остановили ее.
Залившись краской, она поглядела на Джеральда, словно хотела сказать:
«Я тут ни при чем».
Джеральд что-то сказал, молодой человек повернулся к нему, и на лице его снова заиграла приветственная улыбка.
— Это мосье Ширак, — наконец завершил Джеральд церемонию представления. — Мы дружили, когда я жил в Париже.
Джеральду было приятно так случайно повстречать в ресторане приятеля.
Это показывало, что он настоящий парижанин, и поднимало его в глазах англичанина с бакенбардами и дамы в красной накидке.
— Вы впервые в Париже, мадам? — неуверенно обратился Ширак к Софье на ломаном английском.
— Да, — ответила она и хихикнула.
Ширак еще раз поклонился.
Затем он принес свои поздравления Джеральду в связи с женитьбой.
— Не стоит благодарности! — сострил по-английски Джеральд и, радуясь собственной шутке, добавил: — Как насчет казни?
— А! — ответил Ширак, глубоко вздохнул и улыбнулся Софье.
— Ривен!
Ривен!
Он многозначительно взмахнул рукой.
Сразу было ясно, что Джеральд коснулся той темы, которая, как подземный огонь — шахту, поглощала все ресторанное общество.
— Я еду! — гордо сказал Ширак и посмотрел на Софью, которая застенчиво улыбнулась.
Ширак вступил с Джеральдом в беседу по-французски.
Софья понимала, что на Джеральда производит впечатление то, что рассказывает Ширак, а тот в свою очередь тоже удивлен.
Затем Джеральд долго искал свою записную книжку и, вытащив ее, протянул Шираку, чтобы тот мог вписать в нее свой адрес.
— Мадам! — проговорил Ширак на прощание, вернувшись к своей церемонной манере.
— Alors c'est entendu, mon cher ami, — сказал он Джеральду, который флегматично кивнул в ответ.
И Ширак отошел к тому из соседних столиков, за которым восседали три лоретки и два господина средних лет.
Там его встретили с энтузиазмом.
Софью немного волновало, что Джеральд что-то вышел из берегов.
Она не думала, что он пьян.