Кавалер женщины в накидке, волоча по полу пальто, вышел из ресторанного зала, не извинившись перед своей дамой и ничего ей не объясняя.
— Подожди меня здесь, — с вызовом обратился к Софье Джеральд.
— Я через минуту вернусь.
— Но, Джеральд! — она коснулась его рукава.
Он быстро отдернул руку.
— Сказано тебе, жди меня здесь, — повторил он.
Швейцар с торжественной мрачностью открыл дверь перед двумя пошатывающимися кутилами, и скрипач, все еще играя, освободил им дорогу.
Так Софья и осталась сидеть бок о бок с красной накидкой.
Она была совершенно беспомощна.
Гордость замужней женщины ее оставила.
Она сидела, прикованная к месту чувством безмерного стыда, напряженно уставясь в колонну, чтобы избежать обращенных на нее взглядов.
Софье казалось, что она — напроказившая маленькая девочка; так она и выглядела.
Ни юная сияющая красота ее черт, ни изящество и элегантность парижского туалета, ни красноречивое свидетельство обручального кольца, ни преждевременное проникновение в тайны не помогли Софье, и она выглядела как простодушная дурочка, в глупости которой — ее погибель.
Она густо покраснела, и так и сидела зардевшись, и вместе с румянцем стыда вышла наружу вся ее природная невинность, подавленная опытом легкой жизни вобществе Джеральда.
В одних сердцах ее положение вызвало жалость, но во многих других — пренебрежительное презрение.
Поскольку же инцидент и на этот раз был связан с ces Anglais, никто и глазом не повел.
Не шелохнувшись, Софья перевела глаза на часы: половина третьего.
Скрипач кончил играть и собирал деньги в свою шляпу с кистями.
Красная накидка бросила ему монету.
Софья неподвижно смотрела на скрипача, пока тот, отчаявшись получить с нее деньги, не перешел к следующему столику и тем облегчил ее мучения.
У нее не было ни гроша.
Она вновь посмотрела на часы, но стрелки стояли неподвижно.
Издав какой-то возглас, дама с накидкой встала и выглянула в окно, потом перебросилась несколькими словами с официантами и пересела за другой стол, где ее дружелюбно приветствовали три лоретки, Ширак и двое его приятелей.
Время от времени они исподтишка поглядывали на Софью.
Затем Ширак вышел из зала с метрдотелем, вернулся, посовещался со своими друзьями и, наконец, подошел к Софье.
Было уже двадцать минут четвертого.
Ширак снова отвесил ей великолепный поклон.
— Мадам, — почтительно сказал он, — с вашего разрешения я провожу вас в гостиницу.
Ширак ни словом не обмолвился о Джеральде, отчасти, разумеется, потому, что его познания в английском могли его подвести и он боялся оступиться на этой шаткой почве.
У Софьи не нашлось сил, чтобы поблагодарить спасителя.
— А как же счет? — заикаясь спросила она.
— За ужин не заплачено.
Ширак не сразу ее понял.
Но один из официантов, услыхав знакомое слово, тут же подскочил к Софье с листком на тарелке.
— У меня нет денег, — робко улыбаясь, сказала Софья.
— Je vous arrangerai cа, — ответил Ширак.
— Как называется ваша гостиница?
Кажется, «Мёрис»
— Да, «Мёрис», — кивнула Софья.
Ширак договорился с метрдотелем относительно счета, который и был унесен лакеем как нечто неблаговидное, и, церемонно предложив Софье руку, от чего она не могла отказаться, увел Софью с места ее позора.
Софья была так растеряна, что не сразу справилась с кринолином, мешавшим ей пройти в дверь.
На улице не было никаких следов Джеральда и его врага!
Ширак посадил Софью в открытый экипаж, и через пять минут они, сохраняя молчание и миновав рю де ла Пэ и Вандомскую площадь, оказались на рю де Риволи, и вот уже ночной швейцар гостиницы подошел к подножке экипажа.
— Я говорил в ресторан, куда вы уехать, — сказал Ширак, осматриваясь под сенью длинной аркады и снимая шляпу.
— Если ваш муж быть там, я ему объяснять.
До завтра!..
Софья и не думала, что бывают люди с такими восхитительными манерами.
Казалось, Ширак приветствует императрицу в сумрачном Тюильри по другую сторону улицы, а не прощается с неискушенной девчушкой, которая так ошеломлена, что даже его не поблагодарила.
Со свечкой в руках Софья метнулась вверх по широкой винтовой лестнице — должно быть, Джеральд уже в спальной… пьяный!
Это было вполне возможно.