Констанция родилась без нее.
Бывали дни, когда казалось, что такой рукой обладает Софья, но в другие дни печенье, изготовленное Софьей, оказывалось пригодным разве что для Мэгги.
Поэтому миссис Бейнс, хотя и гордилась своими дочерьми и горячо их любила, но не без основания относилась к ним несколько критически.
Она искренне сомневалась в том, что какая-нибудь из них достигнет уровня матери.
— Ах ты лисичка! — воскликнула она.
Софья тайком хватала и съедала ломтики недоваренного яблока.
— А все потому, что ты не позавтракала!
Кстати, почему ты вчера вечером не спустилась к ужину?
— Сама не знаю.
Забыла.
Миссис Бейнс испытующе посмотрела в глаза дочери, а та ответила ей несколько дерзким взглядом.
Она знала о своей дочери все, что только может знать мать, и была убеждена, что у Софьи нет оснований для недовольства.
Поэтому она посмотрела на дочь с некоторой тревогой.
— Если тебе больше нечего делать, — сказала она, — смажь маслом этот противень.
Руки у тебя чистые?
Нет, лучше не трогай его.
Миссис Бейнс начала класть рядами кусочки масла на большой лист теста.
Это было самое лучшее свежее масло!
Топленое масло, не говоря уже о лярде, по пятницам утром в этой кухне не появлялось.
Она сложила лист теста вдвое и скалкой вдавила в него масло — высшая ступень мастерства!
— Констанция сказала тебе, что вам предстоит расстаться со школой? — спросила миссис Бейнс как бы между прочим, подравнивая края теста соответственно форме противня.
— Да, — односложно ответила Софья.
Затем она отошла от стола к плите.
На полке лежала вилка для поджаривания гренков, и она стала вертеть ее в руках.
— Ну, а ты довольна?
Тетя Гарриет считает, что вы достаточно взрослые, чтобы оставить школу.
Поскольку мы уже решили, что Констанции пора оставить школу, то и впрямь лучше, чтобы вы ушли вместе.
— Мама, — сказала Софья, громко стуча вилкой, — а что я буду делать, когда оставлю школу?
— Надеюсь… — ответила миссис Бейнс тем нравоучительным тоном, отказаться от которого часто недостает ума даже самым умным родителям, — надеюсь, что вы обе будете делать все возможное, чтобы помочь маме… и папе, — добавила она.
— Да, — с раздражением произнесла Софья, — но делать-то что я буду?
— Об этом надо подумать.
Поскольку Констанции предстоит заниматься дамскими шляпами, я полагаю, ты могла бы взяться за нижнее белье, перчатки, шелковые изделия и тому подобное.
Затем, общими усилиями, вы сможете в один прекрасный день отлично управлять этой частью лавки, а я…
— Я не хочу работать в лавке, мама.
Эти слова Софья произнесла тоном явно холодным и недружелюбным, однако от нервного возбуждения ее била дрожь.
Миссис Бейнс бросила на нее быстрый взгляд, но девочка его не заметила, потому что оборотилась лицом к огню.
Миссис Бейнс считала себя истинным знатоком настроений Софьи, однако, глядя сейчас на эту прямую спину и гордо поднятую голову, она и не подозревала, что все существо Софьи молча, но страстно молит о сострадании.
— Хотелось бы, чтобы ты оставила эту вилку в покое, — сказала миссис Бейнс с той странной, суровой вежливостью, которая часто появлялась в ее отношениях с дочерьми.
Ударившись о жестяной ящик для золы, вилка рикошетом грохнулась на кирпичный пол.
Софья торопливо положила ее на полку.
— А чем же ты намерена заняться? — вернулась к разговору миссис Бейнс, преодолев раздражение, вызванное вилкой.
— По-моему это я должна тебя спросить, а не ты меня.
Что ты намерена делать?
Мы с твоим отцом надеялись, что ты любезно согласишься работать в лавке и постараешься отплатить нам за все…
В то утро миссис Бейнс неудачно формулировала свои мысли.
Она, несомненно, относилась к числу незаурядных родителей, но в то утро она не смогла избежать нелепых требований, какие родители в те времена вполне искренне предъявляли детям, а хорошие дети смиренно выполняли.
Софья не принадлежала к числу хороших детей, в душе она отвергала основной принцип семейных отношений, а именно — родитель оказал своему отпрыску величайшую милость тем, что дал ему жизнь.
Она вновь грубо перебила мать.
— Я вовсе не хочу бросать школу, — сказала она с горячностью.
— Но тебе придется расстаться со школой рано или поздно, — возразила миссис Бейнс со спокойной убедительностью, как бы ставя себя на один уровень с Софьей.