Немедленно после того, как законные источники денег раз и навсегда иссякли, он задумал разжиться деньгами незаконно.
Он, по сути дела, просто украл их у Ширака да в придачу поставил под угрозу репутацию и положение своего друга — и это в награду за доброту Ширака!
А после, не успел Джеральд прикарманить деньги, они опьянили его, и он поддался первому попавшемуся глупейшему соблазну.
Какая безответственность и непорядочность!
Что же касается обычного здравого смысла — не рисковал ли он вечным бесчестием и даже тюрьмой ради пустяковой суммы, которую он вне сомнения растратил бы за два-три дня?
Да, не остается сомнения: Джеральд ни перед чем не остановится, ни перед чем.
— Вы не знали, что ваш муж был у меня? — осведомился Ширак, дергая себя за короткую и шелковистую коричневую бородку.
— Нет, — ответила Софья.
— Но он передал мне от вас привет!
Ширак кивнул раз, потом другой, с печалью, но без самообмана, как это принято у латинских народов, принимая очевидные проявления человеческой натуры и одновременно примиряясь с ними.
У Софьи эта деталь, увенчавшая здание подлости ее мужа, вызвала отвращение.
— К счастью, у меня есть деньги, чтобы отдать вам, — сказала она.
— Но… — стал возражать Ширак.
— У меня довольно денег.
Софья сказала так не для того, чтобы прикрыть Джеральда, но исключительно из amour-propre.
Она не хочет, чтобы Ширак считал ее женой вконец бесчестного негодяя.
Так она, словно лохмотьями, укрыла Джеральда от обвинения в том, что он оставил ее не только больной, но и нищей.
Ее слова производили странное впечатление, если учесть, что Джеральд покинул ее прошедшей ночью, то есть сразу после того, как занял у Ширака деньги.
Но Ширак не стал в это вникать.
— Вероятно, он собирается выслать мне деньги.
Вероятно, он сейчас уже в редакции…
— Нет, — возразила Софья.
— Он уехал.
Спуститесь, пожалуйста, вниз и подождите меня.
Мы вдвоем сходим в контору Кука.
У меня только английские купюры.
— В контору Кука? — переспросил он.
Это имя, столь громкое сегодня, тогда мало что значило.
— Но вы больны.
Вам нельзя…
— Мне уже лучше.
Так оно и было.
Точнее, Софья не чувствовала ничего, кроме решимости разгладить чело Ширака, помрачневшее от мучительных раздумий.
Позорный трюк, использованный Джеральдом, пробудил в ней свежие силы.
Софья оделась, ощущая физические страдания, которые, однако, казались не реальнее ночных кошмаров.
Она нащупала тайник, в котором не сообразил бы порыться даже дотошный муж, и потом, страдая от боли, спустилась по длинной лестнице, держась за перила, которые плыли у нее перед глазами вместе со ступенями.
«В конце концов, — рассуждала Софья, — это не серьезная болезнь, иначе я не смогла бы встать и сойти вниз.
На рассвете я и подумать об этом не могла!
Конечно, я вовсе не так серьезно больна, как мне казалось!»
В вестибюле она увидела озарившееся при ее появлении лицо Ширака, поверившего, что его избавление близится.
— Позвольте мне…
— Ничего, я сама, — улыбнулась она, пошатываясь.
— Наймите экипаж.
Она вдруг сообразила, что спокойно могла бы вернуть ему долг английскими банкнотами, чтобы он обменял их сам.
Но раньше Софье это в голову не пришло.
Сознание ее помутилось.
Она спала наяву.
Ширак помог ей сесть в экипаж.
V
В bureau de change стояла кучка англичан с наивными, романтическими и честными лицами, совсем не такими, как физиономии на улице.