Характер их отношений неожиданно изменился.
Церемонная вежливость уступила место искренности, вызванной трагедией.
Рухнуло грандиозное здание взаимного притворства, которое они обе возводили этаж за этажом.
— Всегда я обращалась с мужчинами по-доброму, — хныкала мадам Фуко.
— Никогда не скандалила.
Любой мужчина это подтвердит.
Я не то что другие.
Обо мне все такого мнения.
Ах! Знали бы вы, что у меня было: гостиница на авеню королевы Гортензии… две пары лошадей… одну лошадь я продала мадам Мюзар… Вы ведь знаете, кто такая мадам Мюзар… Но денег не сбережешь.
Они уплывают между пальцами.
Ах!
В пятьдесят шестом я тратила в год по сто тысяч франков.
Так долго тянуться не могло.
Я всегда себе повторяла:
«Так долго не протянется».
Я всегда стремилась… Но что поделаешь!
Я устроилась здесь и заняла денег, чтобы заплатить за мебель.
У меня не осталось ни одной драгоценности.
Все мужчины обманщики, все!
Я могла сдавать три комнаты по триста пятьдесят франков в месяц с полным пансионом — на это можно было жить.
— Значит, это, — прервала ее Софья и указала на свою дверь напротив, — ваша комната?
— Да, — сказала мадам Фуко.
— Я поместила вас там потому, что в тот момент в других комнатах были жильцы.
Были да сплыли.
Осталась одна Лоране… а она платит неаккуратно.
Что поделать!
Жильцы… по нынешним временам их искать надо… У меня ничего нет, я вся в долгах.
А он меня бросил.
Выбрал такой момент, чтобы сбежать!
А из-за чего?
Да так!
Просто так!
Что мне его деньги!
Не в них дело!
Сами понимаете, в его годы… ему двадцать пять… с такой женщиной, как я, сорить деньгами не будешь.
Не в том дело.
Я любила его.
И потом, мужчина — такая поддержка в жизни.
Я его любила.
Ведь только в моем возрасте знаешь, как любить.
Уходит красота, но не темперамент.
Ах, он… Нет!..
Я так любила его.
Я так люблю его.
Лицо Софьи напряглось от внезапного чувства, вызванного повторением этих трех слов, волшебных — сколько их ни тверди.
Но она промолчала.
— Знаете, что со мной будет дальше?
Ничего другого мне не останется.
И я знаю таких, с которыми это уже стряслось.
Я стану поломойкой.