— Виноват, сударыня! — сказал один из мужчин, приподняв шляпу, и оба они протиснулись в квартиру вслед за Софьей.
На пороге они с удивлением воззрились на газетные полосы, которыми были оклеены двери.
— Что вам угодно? — надменно спросила Софья.
Она была сильно испугана.
Внезапное вторжение посторонних сразу заставило ее ощутить себя отдельной личностью.
— Я консьерж, — сказал тот, который с ней поздоровался.
У него был вид преуспевающего ремесленника.
— Сегодня днем с вами разговаривала моя жена.
А это, — добавил он, указывая на своего спутника, — судебный исполнитель.
Сожалею, но…
Судебный исполнитель поклонился и затворил входную дверь.
От него, как и от консьержа, исходил неприятный запах — запах тела, пропотевшего в знойный августовский день.
— Разве за квартиру не заплачено? — удивилась Софья.
— Нет, мадам, дело совсем в другом — в мебели!
Затем Софья узнала подробности этой истории.
Мебель принадлежала консьержу, который приобрел ее у предыдущего арендатора и продал в рассрочку мадам Фуко.
Мадам Фуко дала ему расписку, но не платила по ней.
Она все обещала, обещала и нарушала собственные обещания.
Чего только она не делала, лишь бы не возвращать денег.
Консьерж предупреждал ее снова и снова.
Сегодня кончалась последняя отсрочка, и мадам Фуко клятвенно заверила своего кредитора, что заплатит.
Уезжая, она ясно и недвусмысленно дала понять, что вернется к обеду с деньгами.
О больном отце она не сказала ни слова.
Софья постепенно постигла, до каких пределов дошло малодушие и двуличие мадам Фуко.
Больной отец, без сомнения, выдуман.
Оказавшись в положении, которого нельзя исправить самой хитроумной ложью, эта женщина, видимо, скрылась только ради того, чтобы избежать неприятных ощущений и не присутствовать при конфискации.
Она готова сотворить любую глупость, лишь бы уклониться от надвигающихся неприятностей.
А может быть, она уехала и без определенной цели — просто в надежде, что как-нибудь да выкрутится.
Может быть, она рассчитывала, что Софья, застигнутая врасплох, проявит щедрость и за все заплатит.
Софья мрачно усмехнулась.
— Хорошо, — сказала она.
— Я ничем не могу помочь.
По-моему, вы должны сделать то, что следует.
Вы позволите мне сложить мои вещи?
— Разумеется, мадам!
Софья предупредила мужчин о том, что открывать заклеенные двери небезопасно.
Судебный исполнитель, по-видимому, готов был ждать в коридоре, сколько понадобится.
Задержка его не смущала.
Странную и внушающую тревогу победу одержал консьерж!
По профессии он был слесарем.
С женой и детьми он ютился в двух темных каморках у ворот — в незаметном флигеле.
Вне дома он проводил по четырнадцать часов ежедневно, кроме воскресений, когда мел двор.
Прочие обязанности выполняла за него жена.
Эта пара неизменно производила впечатление нищей, грязной, неряшливой и никому не нужной.
Но с каждого жильца в этом большом доме консьерж с женой взимали свою дань.
Всегда находили они способ заработать.
Они жили ради денег, а человек всегда достигает того, ради чего живет.
С каким надменным видом вылезала мадам Фуко из экипажа у ворот!
С каким почтением и раболепием встречала жена и дети консьержа эту стареющую куртизанку!
Но за всеми этими условностями пряталась та истина, что кнут был в руках у консьержа.