— Доброе утро!
Доброе утро, барышня!
Итак, мальчик.
— Там? — спросила миссис Бейнс, показывая на кондитерскую.
Доктор Гарроп утвердительно кивнул головой.
— Я хотел сообщить ему, — сказал он, глянув в сторону важно вышагивающего труса.
— Что я говорила, Констанция? — спросила миссис Бейнс, повернувшись к дочери.
Смущение Констанции было равносильно испытанному ею удовольствию.
Торопившийся было доктор задержался у ступенек и, сунув руку в карман своих обширнейших бриджей, с улыбкой в маленьких глазах, смотрел на пышную матрону и стройную девицу.
— Да, — сказал он, — это продолжалось почти всю ночь.
Трудно!
Трудно!
— Но, надеюсь, все в порядке?
— О, да.
Прелестный ребенок!
Прелестный ребенок!
Но при этом он причинил мамочке некоторые неприятности.
Ничего нового?
— Теперь он посмотрел на спальную мистера Бейнса.
— Нет, — ответила миссис Бейнс уже другим тоном.
— Держится молодцом?
— Да.
— Хорошо!
Доброго, доброго вам утра.
Он направился к своему дому, расположенному несколько ниже по улице.
— Надеюсь, она теперь начнет новую жизнь, — заметила миссис Бейнс Констанции, закрыв дверь.
Констанция знала, что ее мать имеет в виду жену кондитера, и поняла, что на это мало надежд.
— О чем вы хотели поговорить со мной, мама? — спросила она, чтобы скрыть смущение, хоть и приятное.
— Закрой дверь, — ответила миссис Бейнс, указывая на дверь, ведущую в коридор. Пока Констанция выполняла поручение, миссис Бейнс заперла дверь на лестницу.
Затем осмотрительно произнесла тихим голосом:
— Что это за история с Софьей и ее желанием стать школьной учительницей?
— Школьной учительницей? — с удивлением переспросила Констанция.
— Да.
Разве она тебе ничего не говорила?
— Ни слова!
— Вот так так!
Она хочет продолжать занятия с мисс Четуинд и стать учительницей.
— Миссис Бейнс хотела было добавить, что Софья упомянула Лондон, но воздержалась.
Существуют материи, о которых заставить себя говорить невозможно.
Она добавила:
— Вместо того чтобы заняться лавкой.
— В жизни ничего подобного не слышала! — прерывистым голосом пробормотала потрясенная Констанция.
— Я тоже! — сказала миссис Бейнс.
— И вы ей разрешите, мама?
— Мы с отцом ни за что этого не допустим! — ответила миссис Бейнс со спокойной, но пугающей решимостью.
— Я спросила тебя об этом просто потому, что подумала, что Софья тебе о чем-нибудь таком говорила.
— Нет, мама!
Аккуратно пряча мерную ленту мистера Пови в ящик под столом для кройки, Констанция размышляла, как сложна жизнь — будь то новорожденные или Софьи.
Она очень гордилась доверием матери, и эта бесхитростная гордость наполняла ее пылкую душу сладостным смятением.
Ей хотелось помочь всем, показать всем, как сильно она им сочувствует и как их любит.