— Никто не может вам отказать!
Софья вела себя так, словно Ширак ей отвратителен.
Она помыкала им.
Однако перед соседями по квартире Ширак — ныне член редакции «Журналь де Деба» — с комическим простодушием напускал на себя важность.
В тот же день Карлье сообщил Софье, что съезжает.
Карлье был сравнительно богат, но привычки, которые позволили ему добиться независимого положения в ненадежном журналистском деле, теперь, когда он ничего не зарабатывал, не давали ему тратить ни на грош больше, чем было абсолютно необходимо.
Он решил объединить усилия со своей овдовевшей сестрой, которая умела экономить, как это умеют только во Франции, и питалась одной загодя запасенной картошкой и вином.
— Ну вот! — сказала Софья Шираку. — Из-за вас я потеряла жильца.
И наполовину в шутку, наполовину всерьез Софья утверждала, что Карлье отказался от комнаты потому, что не смог вынести детского тщеславия Ширака.
В квартире то и дело звучали саркастические замечания.
Утром накануне Рождества Ширак встал поздно — в этот день газеты не выходили.
Париж находился в каком-то оцепенении.
Около одиннадцати Ширак подошел к дверям кухни.
— Мне нужно с вами поговорить, — сказал он, и тон его произвел впечатление на Софью.
— Заходите, — ответила она.
Ширак вошел в кухню и с таинственным видом закрыл дверь.
— Мы должны отпраздновать Рождество, — сказал он.
— Вдвоем.
— Отпраздновать? — повторила Софья.
— Что за мысль!
Как я могу бросить хозяйство?
Она отказалась бы сразу, а не стала бы говорить о возможных препятствиях, если бы предложение Ширака не достигло самой глубины ее сердца и не пробудило бы желаний и воспоминаний, на которых густым слоем лежала пыль времени.
— Пустое! — пылко отозвался Ширак.
— Ведь сегодня Рождество, а мне нужно с вами поговорить.
Здесь поговорить негде.
Я с вами по-настоящему не разговаривал со времени вашей болезни.
Мы пойдем обедать в ресторан.
Софья засмеялась:
— А где же пообедают мои жильцы?
— Вы подадите им обед чуть раньше.
После этого мы сразу выйдем и вернемся так, чтобы вы успели приготовить ужин.
Все очень просто.
Софья покачала головой.
— Вы с ума сошли, — раздраженно сказала она.
— Мне необходимо сделать вам одно предложение, — хмуро продолжал Ширак.
— Понимаете?
— Я хочу, чтобы вы со мной сегодня пообедали.
Я требую этого, и не смейте отказываться.
Он стоял вплотную к Софье посреди маленькой кухоньки и говорил страстно, с вызовом, в точности как она сама, когда упрашивала его остаться на некоторое время в квартире, не внося платы.
— Вы грубиян, — отмахнулась Софья.
— Мне все равно, грубиян я или нет, — не уступал Ширак.
— Вы отобедаете со мной. Я настаиваю.
— Что же я надену? — возразила Софья.
— Меня это не касается.
Одевайтесь как хотите.
Более странное приглашение на рождественский обед трудно было себе вообразить.
В четверть первого, тепло одевшись, Софья и Ширак вышли бок о бок на мрачную улицу.
Свинцовое небо сулило снегопад.
В морозном воздухе висела сырость.
На треугольном пятачке у входа на рю Клозель не было ни одного фиакра.