Она смотрела на шар.
Пожилой господин аристократического вида прислонился к корзине с часами в руке; время от времени он хмурился и топал ногой.
Старый моряк, спокойно покуривая трубочку, поглядывал на шар, потом вскарабкался по такелажу, залез в корзину и со злостью выбросил положенный кем-то мешок.
Остальное время он прохаживался вокруг шара.
Несколько распорядителей бегали, переговаривались и жестикулировали — их инструкции лениво ожидали мастеровые.
— Где Ширак? — неожиданно выкрикнул пожилой господин с часами.
Отозвалось несколько почтительных голосов, и кто-то скрылся в темноте, чтобы отыскать Ширака.
Затем появился и Ширак, нервный, скованный и беспокойный.
Он был одет в меховую шубу, которой Софья прежде не видела, и нес клетку с шестью пугливо трепыхающимися белыми голубями.
Моряк взял у него клетку, и руководители полета собрались вокруг, чтобы рассмотреть удивительных птиц, от которых, разумеется, и зависел успех дела.
Когда они разошлись, можно было видеть, как моряк перегнулся через край корзины и аккуратно поставил в нее клетку.
Затем он сам залез в корзину, по-прежнему не выпуская изо рта трубки, и залихватски уселся на бортике.
Человек с часами разговаривал с Шираком, Ширак в знак согласия то и дело кивал головой и, казалось, все время говорил:
«Да сударь!
Разумеется, сударь!
Понимаю!
Так точно!»
Внезапно Ширак обернулся к корзине и задал какой-то вопрос моряку, который в ответ покачал головой.
После этого Ширак с безнадежным выражением лица подал знак человеку с часами.
Через мгновение работа закипела.
— Продукты! — кричал человек с часами.
— Черт побери, продукты!
Надо же быть таким идиотом — забыть продукты!
Продукты, черт побери!
Софья улыбалась, глядя на эту суету и на недобросовестных распорядителей, не вспомнивших о продуктах, ибо впечатление было таково, что продукты не просто забыли, а вообще не подумали о них с самого начала.
Она не могла сдержать презрения ко всей этой толпе самодовольных и суетливых мужчин, которым и в голову не пришло, что во время полета на шаре тоже нужно есть.
И она подумала, что так, должно быть, подготовлено все остальное.
После затянувшейся задержки проблема продуктов была решена — насколько могла судить Софья, преимущественно, за счет вина и шоколадного торта.
— Хватит!
Хватит! — темпераментно прокричал несколько раз Ширак кучке споривших с ним людей.
Потом он бросил взгляд по сторонам и, оправляя на ходу шубу, с молодецким видом двинулся прямо к Софье.
Очевидно, Ширак и Карлье заранее сговорились о том, где она будет стоять.
Они могли забыть про еду, но подумали о том, куда поставить Софью!
Все, как один, смотрели на Ширака.
В темноте трудно было разглядеть, что его дама красива, но видно было, что она молода, стройна, элегантна и что манеры у нее иностранные.
Этого было достаточно.
Казалось, воздух завибрировал от любопытства, которое излучали эти взгляды.
А Ширак тут же превратился в блестящего романтического героя.
Все присутствующие мужчины завидовали ему и восхищались им.
Кто она?
Откуда она?
Что это, глубокая страсть или просто прихоть?
Уж не сама ли она бросилась ему на шею?
Общеизвестно, что прелестные женщины иногда так и льнут к удачливым посредственностям.
Замужем она или нет?
Не актриса ли это?
Подобные вопросы рождались в каждом сердце, под каждым пальто, между тем как корректность и напыщенность французов не изменились ни на йоту.
Ширак снял шляпу и поцеловал Софье руку.
Ветер растрепал его волосы.
Софья увидела, что он очень бледен и лицо его выражает тревогу, несмотря на неподдельное стремление не терять бодрости.