Моряк окончательно залез в корзину и укрылся толстым плащом.
Ширак перебросил одну ногу через борт, а восемь человек уже взялись за канаты, когда у охраняемого входа на площадь послышался стук копыт и взволнованные возгласы.
— Телеграмма от военного коменданта!
Когда вестовой остановил коня перед шаром, все, даже пожилой господин с часами, сняли шляпы.
Вестовой ответил на приветствие, задал, наклонившись, какой-то вопрос и выслушал Ширака, после чего, отдав честь, вручил Шираку официальную телеграмму, и конь попятился от толпы.
Это было восхитительно.
Карлье был в восторге.
— Градоначальник никогда не торопится.
Редкое качество! — иронически произнес он.
Ширак влез в корзину.
Затем пожилой господин с часами вытащил откуда-то из темноты черный мешок и вручил его Шираку, который с глубоким почтением принял мешок и спрятал его.
Моряк отдал команду.
Мастеровые склонились над канатами.
Внезапно шар приподнялся на фут и завибрировал.
Моряк продолжал отдавать приказания.
Распорядители не шевелясь смотрели на шар.
Минута ожидания тянулась целую вечность.
— Отпускай! — прокричал моряк, встав и схватившись за оплетку.
Ширак сидел в корзине — в массе темного меха белело пятнышко лица.
Люди у канатов засуетились.
Один край корзины дернулся, и моряк чуть не вывалился.
Трое мастеровых с другой стороны не успели отпустить канаты.
— Отпускай, пошевеливайся! — рявкнул на них моряк.
Шар подпрыгнул, словно его с чудовищной силой притягивало к себе небо.
— Adieu! — закричал Ширак, размахивая шапкой.
— Adieu!
Bon voyage!
Bon voyage! — восклицали в толпе, а потом раздался возглас: Vive la France!
У всех, даже у Софьи, комок стоял в горле.
Но вот верхняя часть шара наклонилась, изменив свою грушевидную форму, и огромный аппарат, под которым как игрушка болталась корзина, а под нею — якорь, ринулся к зданию вокзала.
Раздался тревожный крик.
Затем огромный шар снова подскочил и пронесся над стеклянной крышей, едва не задев водосточную трубу.
На мгновение наступило молчание… Шар исчез.
Как будто какая-то могучая разъяренная сила, которой опостылело ожидание, унесла его.
Еще несколько секунд на сетчатке глаз всех собравшихся сохранялся отпечаток наклонившейся корзины, мелькнувшей над крышей, как хвост воздушного змея.
И более ничего!
Пустота!
Тьма!
Воздушный шар, игрушка ветров, исчез в необъятном бурном океане ночи.
До зрителей вновь донесся глухой гром канонады.
А шар, верно, уже летел, незримый, среди разрывов, высоко над прусскими пушками.
Софья невольно задержала дыхание.
Все существо ее застыло от пронзительного чувства одиночества и бесцельности.
С тех пор никто больше не видел ни Ширака, ни старого моряка.
Воздушный океан, должно быть, поглотил их.
Из шестидесяти пяти воздушных шаров, запущенных в Париже во время осады, пропали без вести два, и первым был шар Ширака.
Во всяком случае, Ширак не преувеличил размеров опасности, хотя, несомненно, именно этого и хотел.
III
На этом кончились романтические приключения Софьи во Франции.
Вскоре после этого немцы, по обоюдному соглашению с французами, вошли в Париж, полюбовались Лувром и ушли из безмолвного города.