Одного не могу понять — какой дьявол тебя туда понес.
По твоим же словам, этот пансион…
— Я остался без гроша — вот и очутился там, — сказал Мэтью.
— Промотался?
Мэтью кивнул.
— Ничего себе номер! — заметил Сирил, когда Мэтью рассказал ему о том, что предшествовало его переселению в пансион.
— Понимаешь, она клялась, что меньше двухсот франков не берет.
И она того стоила!
Честное слово!
Я чудесно провел время с этой красоткой!
Скажу тебе одно: к англичанкам я больше ни ногой.
Они просто ничего не понимают.
— Сколько ей было лет?
Мэтью призадумался.
— По-моему, лет тридцать.
Сирил смотрел на него с восторгом и завистью.
У Мэтью было законное право сообщить еще одну сенсационную новость: — Когда вернусь, все расскажу подробно, — добавил он.
— Открою тебе глаза, дитя мое.
Сирил смущенно улыбнулся.
— Оставайся! — попросил он.
— Сегодня я еще должен сделать гипсовый слепок с руки миссис Веррел, а одному мне не справиться.
От Робсона толку мало.
Ты бы мне помог.
— Не могу! — сказал Мэтью.
— Ну хоть зайди на минутку в мастерскую.
— Нет времени, опаздываю на поезд.
— Да опоздай ты хоть на сорок поездов!
Зайди.
Посмотришь на фонтан, — сердито требовал Сирил.
Мэтью покорился.
Когда они снова вышли на улицу, после того как Сирил минут шесть демонстрировал жгучий интерес к собственной работе, Мэтью снова вспомнил о миссис Скейлз.
— Ты ведь напишешь матери? — спросил он.
— Напишу, — ответил Сирил.
— Но если увидишь ее, скажи ей сам.
— Ладно, — сказал Мэтью.
— А в Париж ты поедешь?
— Зачем?
Повидаться с тетушкой? — улыбнулся Сирил.
— Не знаю.
Посмотрим.
Если мамаша подкинет деньжат… а это идея, — сказал он легкомысленно и, не меняя тона, добавил: — Если будешь болтаться тут все утро, упустишь свой поезд.
Мэтью уселся в экипаж, и кучер с недокуренной сигарой в оскаленных зубах наклонился и приподнял вожжи, чтобы не смахнуть надетую набекрень соломенную шляпу с головы щеголя.
— Да, кстати, одолжи мне немного денег, — попросил Мэтью.
— Хорошо еще, что у меня есть обратный билет.
Никогда в жизни так не проматывался.
Сирил протянул ему восемь шиллингов.
Овладев этим сокровищем, Мэтью крикнул кучеру:
— Гони в Юстон!
— Слушаюсь, сэр, — спокойно ответил кучер.
— Подвезти тебя? — прокричал Мэтью, спохватившись, когда лошадь уже тронулась.