Так она и вправду вышла замуж за Сэмюела Пови!
А может быть, она умерла?
Матушка уже наверняка умерла, и тетя Гарриет, и мистер Кричлоу.
Если мать жива, то ей не меньше восьмидесяти лет.
Последствия того, что она ничего не предпринимает, бездействует, понемногу накопились и были ужасны.
Безусловно, ей не следовало рвать связь с семьей.
Это было глупо.
В конце концов даже если она ребенком украла немного денег у своей богатой тетки, какое это имеет значение!
Это все гордыня, ее преступная гордыня.
Ее грех.
Она открыто это признает.
Но она ничего не могла поделать со своей гордыней.
Свое слабое место есть у каждого.
Софья знала, что ее высоко ценят за здравомыслие, за жизненную мудрость. Когда с ней разговаривают, она всегда чувствует, что к ней относятся, как к женщине большого ума.
И все же она повинна в большой глупости, в том, что оторвалась от семьи.
Она стареет, она одна в этом мире.
Да, она разбогатела, на свете нет другого столь респектабельного пансиона с таким налаженным хозяйством (в это Софья искренне верила). Но она одна в этом мире.
У нее есть знакомые — французы, которые никогда не брали у нее и не давали ей больше, чем чашку чая или стакан вина, и двое-трое торговцев-англичан, но друг у нее один — трехлетняя Фосетт.
Она, Софья, самый одинокий человек на земле.
О ней забыл Джеральд, все забыли, никому нет дела до ее судьбы.
Вот чего достигла она за четверть века непрерывного труда и забот, ни на день не покидая пансион на улице лорда Байрона.
Страшно смотреть, как летят годы. И с каждым годом от этого все страшнее.
Что станется с нею через десять лет?
Она представила себе, как умирает.
Ужасно!
Конечно, ничто не мешает ей вернуться в Берсли и исправить великую ошибку своей юности.
Нет, ничто, кроме того, что вся ее душа содрогается от одной этой мысли.
Улица лорда Байрона — место насиженное.
Софья стала частью этой улицы.
Она знает все, что здесь происходит или может произойти.
Ее приковали к этой улице цепи привычки.
Привычка заставляла ее любить эту улицу холодной любовью!
Ну вот!
Яркий свет газового фонаря за окном погас, как гаснет каждую ночь!
Если возможно любить газовый фонарь, она любила его.
Он стал частью дорогой для нее жизни.
Милый молодой человек этот Пил-Суиннертон!
Выходит, после ее отъезда из Берсли Пилы и Суиннертоны, деловые партнеры, переженились или была там какая-то история с завещанием?
Заподозрил ли он, кто она такая?
Вид у него был очень смущенный и виноватый.
Нет!
Такого не могло прийти ему в голову.
Это просто смешно.
Он, наверное, не знал, что ее фамилия Скейлз, а если даже знал ее фамилию, то, вероятно, никогда не слышал о Джеральде Скейлзе и о ее бегстве.
Да что там! Он, должно быть, родился уже после ее отъезда.
Кроме того, Пилы всегда держались в стороне от повседневной городской жизни.
Нет, он не мог догадаться, кто она такая!
Думать об этом — ребячество.
И все же в путанице ее мучительных мыслей вопреки всему жило подозрение, что молодой человек догадался.
Что, если по какой-то нелепой случайности он знает ее забытую историю и ненароком свел концы с концами?