Торговля на Площади теперь не та, что прежде.
Из-за паровой конки все покупатели перекинулись в Хенбридж, а теперь поговаривают об электрическом трамвае, но это, надо думать, одни разговоры.
У меня очень хорошая служанка.
Она у меня уже давно, хотя прислуга теперь не та, что прежде.
Чувствую себя хорошо, если бы только не ишиас и сильное сердцебиение.
После того как Сирил переехал в Лондон, мне стало очень одиноко.
Но я бодрюсь и не ропщу: по-моему, мне есть за что благодарить бога.
А теперь вот известие о тебе!
Пожалуйста, напиши мне подробное письмо и все о себе расскажи.
Париж так далеко.
Но конечно, теперь, когда ты знаешь, что я по-прежнему здесь, ты приедешь ко мне хотя бы на время.
Все будут так рады тебя видеть!
А уж я как буду рада и счастлива!
Ведь я совсем одна.
Мистер Кричлоу просит передать, что тебя ждут здесь большие деньги.
Ты ведь знаешь, он твой попечитель.
Тебе причитается половина маминого наследства и половина наследства тети Гарриет, да еще проценты.
Кстати, тут собирают по подписке для бедняжки мисс Четуинд.
У нее умерла сестра, а она совсем нищая.
Я подписалась на 20 фунтов.
Ну, милая сестричка, напиши мне поскорее.
Как видишь, адрес не изменился.
Остаюсь, моя дорогая Софья, с любовью твоя нежная сестра
Констанция Пови».
P. S. Я бы еще вчера написала, да не могла.
Сяду писать — и плачу.
«Ну конечно, — сказала Софья, обращаясь к Фосетт, — вместо того чтобы приехать самой, она зовет меня.
А между тем у кого больше дел?»
Но сказано это было не всерьез.
Это была просто ироническая, но добродушная завитушка, которой Софья увенчала свое чувство глубокого удовлетворения.
Казалось, сама бумага, на которой было написано письмо Констанции, дышит простодушной любовью.
И дух письма внезапно и в полную силу пробудил в Софье любовь к Констанции.
Констанция!
В этот миг для Софьи, несомненно, не было существа ближе нее.
Констанция для Софьи воплощала все качества Бейнсов.
Письмо Констанции было великолепным письмом, образцовым письмом, совершенным в своей безыскусности — естественным выражением лучших свойств Бейнсов.
Во всем письме ни одной бестактности!
Никакого нелепого удивления насчет того, что сделала Софья и чего не сумела сделать!
Ни слова о Джеральде!
Только возвышенное понимание ситуации как она есть и уверения в преданной любви!
Такт?
Нет, это нечто более тонкое, чем такт!
Такт — результат намеренного, сознательного усилия.
Софья была уверена, что Констанция и не думала проявлять такт.
Констанция просто написала от всей души.
Это-то и делало письмо изумительным.
Софья была убеждена, что никто, кроме Бейнсов, не сумел бы так написать.
Она чувствовала, что должна воспарить до высот этого письма и тоже должна показать, что и в ней течет кровь Бейнсов.
И она с важностью подошла к бюро и на листке почтовой бумаги с грифом пансиона начала писать своим властным, размашистым почерком, так непохожим на почерк Констанции.
Она начала чуть-чуть скованно, но уже несколькими строчками ниже ее щедрая и страстная душа вступила в свободный разговор с Констанцией.