И чтобы сберечь свою гордость, Софья внушила мистеру Мардону, что Констанция тяжело больна, в то время как на самом деле у Констанции был только ишиас, да и то наполовину вылеченный.
Софья уступила.
Глава II.
Встреча
I
Однажды следующей весной, в послеобеденный час в дверь Констанции постучал мистер Кричлоу.
Она сидела в кресле-качалке перед камином в гостиной.
На Констанции был широкий передник из грубой ткани, и краем передника она вытирала намокшую шерстку молодого курчавого фокстерьера, носившего оригинальную кличку Снежок.
У него действительно было белое пятно на груди.
Констанция уже не раз призывала весь мир в свидетели, что больше никогда не заведет щенка, потому что, как она говорила, за щенками не уследишь, а они грызут мебельную обивку.
Но последняя ее собака дожила до глубокой старости, а собаки способны и на худшие поступки, чем грызть мебель, и в силу естественной реакции на собачью старость, и к тому же в надежде возможно дольше оттянуть неизбежные печали и огорчения, которые приносит смерть любимого питомца, Констанция не устояла и взяла очаровательного десятимесячного фокстерьерчика, предложенного ей знакомой.
Из-под растрепанной шерстки Снежка виднелась его чудная розовая кожа, он был упоительно мягким на ощупь, но сам себе в этот момент не нравился.
Его глазки то и дело выглядывали из-под движущегося полотенца, и они были полны недовольства и тревоги.
Вытирание Снежка происходило в присутствии Эми — она внимательно следила, чтобы Снежок не вырвался и не убежал в угольный подвал.
Когда постучал мистер Кричлоу, Эми открыла дверь.
Как обычно, мистер Кричлоу не стал рассыпаться в любезностях.
Он, казалось, не изменился.
Те же седые вихры, тот же длинный белый фартук и тот же скрипучий голос, в котором, однако, слышались иногда пронзительные ноты.
Он совсем не сутулился.
В восковой руке мистер Кричлоу держал газету.
— Ну-с, сударыня! — сказал он.
— Все, Эми, спасибо, — спокойно произнесла Констанция.
Эми неторопливо вышла.
— Моете, значит, его, а Эми бездельничает, — сказал мистер Кричлоу.
— Да, — кивнула Констанция.
Снежок сердито покосился на старика.
— А читали вы в газете насчет Софьи? — спросил мистер Кричлоу, протягивая ей «Сигнал».
— Насчет Софьи? — воскликнула Констанция.
— Что стряслось?
— Ничего не стряслось.
Но кое-что они разузнали.
Напечатано в колонке
«Стаффордшир день за днем».
Вот!
Я вам прочту.
Из жилетного кармана он извлек деревянный футляр и водрузил на нос вторую пару очков, потом, согнув острые колени, сел на диван и прочитал:
«По нашим сведениям, миссис Софья Скейлз, владелица знаменитого пансиона Френшема на улице лорда Байрона в Париже»… такого знаменитого, что у нас никто о нем не слыхивал… «намерена прибыть с визитом в свой родной город Берсли после более чем тридцатилетнего отсутствия.
Миссис Скейлз родом из хорошо известной и весьма респектабельной семьи Бейнсов.
Она недавно продала пансион Френшема акционерному обществу, и мы не выдадим никакой тайны, если сообщим, что при этом была заплачена сумма, выражающаяся пятизначным числом».
Вот так-то! — заметил мистер Кричлоу.
— И откуда газетчики это узнали? — прошептала Констанция.
— Господь с вами, почем я знаю! — ответил мистер Кричлоу.
Мистер Кричлоу погрешил против истины.
Он сам сообщил эти сведения новому редактору «Сигнала», который, приступив к своим обязанностям, сразу убедился в любви мистера Кричлоу к прессе и умело этим пользовался.
— Жаль, что это напечатано именно сегодня, — сказала Констанция.
— Отчего же?
— Ах, не знаю, только жаль.
— Ну-с, сударыня, я двинусь дальше, — сказал мистер Кричлоу, собираясь уйти.
Не взяв газеты, он со старческой осторожностью сошел по лестнице.
Интересно, что сам он не проявил любопытства насчет деталей ожидаемого приезда.